Она отказывалась думать об этом запахе. Не-а. Это не поможет делу.

— Нам нужно вытащить тебя отсюда, — мрачно сказал мужчина.

Когда она уловила суть его слов, то подумала, что хочет еще немного посмотреть на него, чтобы запечатлеть в памяти черты его лица. Но это ведь полная дурость.

— Я не уйду, — возразила Никс.

***

Шакал резко закрыл глаза. Несмотря на свою собственную проблему, на которой он должен был сосредоточиться, он чувствовал, что должен вывести эту женщину из тюрьмы. Учитывая ее странную на вид одежду, боеприпасы и фонарик, которые он изъял у нее, было очевидно, что она не местная. А зная, что она сделала с одним из стражников Надзирателя? Если ее схватят с этими пятнами на куртке, то ее ждет такая боль, что она начнет умолять о смерти.

Но эта женщина — вне зоны его ответственности, и он не мог взять ее под свое крыло. К тому же она не казалась хрупкой и слабой.

Как раз наоборот. Женщина смело встречала его взгляд, и хотя он разоружил ее, она была готова сражаться. Решимость читалась в ее стойке, немигающем взгляде, кулаках, вскинутых до уровня груди. Ее волосы — черного цвета — собраны на затылке, и были достаточной длины, достигая ключиц. Ее глаза были цвета бренди при хорошем освещении.

А судя по весу и наполненности рюкзака, там было еще оружие. Возможно, боеприпасы.

— Верни мне мои вещи, — потребовала она.

Шакал нахмурился.

— Прошу прощения?

— Ты слышал меня, придурок. — Когда он не ответил, женщина продолжила наседать: — Я уже знаю, что ты говоришь по-английски, можешь не притворяться, что не понимаешь.

— Я понял каждое твое слово. Просто не привык слышать бранные слова из уст женщины, хотя ты, видимо, считаешь иначе.

Она моргнула. Чуть подалась вперед, наверное, решив, что он совсем недалекий.

— Мы, по-твоему, где, в ресторане изысканной кухни?

— Просто я считаю, что слабый пол может изъясняться иначе.

Женщина уперлась руками в бедра.

— Вот мне повезло. Меня ограбила Эмили Пост [4] .

— Эмили кто? — Он прищурился. — И я не грабил тебя.

— Тогда зачем забрал мое дерьмо?

Когда она выпалила последнее слово, что-то незнакомое зашевелилось на задворках его сознания. Чтобы скрыть свои мысли и чувства, Шакал заставил себя сосредоточиться.

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — спросил он.

— Не волнуйся об этом.

— Я задал неверный вопрос, — пробормотал Шакал. — Зачем ты здесь?

— Тоже не твое дело.

По телу прошла волна жара, и он намеренно проигнорировал место между бёдер, в которое устремилось тепло. — Ты, кажется, не понимаешь, как обстоят дела. Ты умрёшь, если не выберешься отсюда, и если за тобой нет помощи, которая вытащит тебя, то твоя смерть — вопрос времени.

— Я не уйду.

— Что может быть дороже твоей собственной жизни?

— Речь не обо мне.

Когда она просто продолжила смотреть на него, Шакал отвёл глаза. Казалось странным избегать взгляда незнакомки, но было жизненно необходимо, чтобы она не смогла понять его. И речь не только о происходящем с его телом.

Хотя он почему-то подумал, что она не будет шокирована. Эта женщина была дерзкой, и это касалось не только ее языка.

— Кого ты ищешь? — Когда она скрестила руки на груди и прищурилась, Шакал улыбнулся. — О, кажется, я попал в точку. И давай обойдёмся без игр. Ты не в том положении. Ты не представляешь, где ты и куда двигаться и как найти кого-то в этом лабиринте.

— Я разберусь.

— Не разберёшься. Я провёл в этой тюрьме сто лет. О туннельной системе мне известно больше чем кому бы то ни было здесь. Ты не знаешь, где находишься. А сейчас ответь: кого ты хочешь здесь найти.

Женщина отступила от него и прошлась туда-сюда. Он позволил ей самой прийти к неизбежному выводу, остро осознавая, что происходило снаружи потайного проема. Отряд направился в ту сторону, из которой она пришла. И стражник, чьего присутствия не досчитались, который не оказался там, где должен был… именно его она и убила.

— Где ты спрятала тело? — спросил он. Когда женщина застыла на месте и посмотрела на него с наигранным выражением, он закатил глаза. — Перестань играть. После того как убила его, где ты оставила труп?

Молчание. А потом она снова зашагала.

Подумав о собственном кредо, Шакал отказался упражняться в искусстве убеждения. Она была прямой и заносчивой, и жизнь это исправит. Особенно здесь, под землёй.

Ему есть что терять, поэтому он не станет заниматься ее эволюцией.

Шакал прошел к отодвигающейся панели. Прислушавшись — в этом сложности не было, ведь женщина молчала — он не услышал в туннели никаких шумов. Запуская механизм, он с тяжестью в груди скинул с плеча ее рюкзак и бросил женщине. За ним последовали пистолет и фонарь, и она поймала все с подозрительностью и удивлением.