— Я отвергаю наличие любых плотских отношений с этой женщиной под вашей крышей, — сказал он. — В этом плане у меня не было никаких намерений, и Шакал может это подтвердить.

Когда Рейдж отошел в сторону и указал на другого мужчину, Эллани отпрянула, будто не ожидала, что в гостиной есть кто-то кроме Рейджа.

Собрав свое шелковое платье так, чтобы прикрыть пятна, она огляделась на всех своих старших, словно неумелый и слабый пловец, готовый нырнуть в гиблую воду.

— Он лишил меня достоинства, — объявила она. — Это был он.

Рейдж открыл рот, чтобы отрицать клеветническое обвинение… пока не понял, что она не показывала на него.

Она указывала на Шакала дрожащей рукой и трагическим взглядом покрасневших глаз.

— Он лишил меня девственности.

Шакал схватил Никс за руку, но не было необходимости тащить ее за собой. Она помчалась ровно с той скоростью, которую он задал, и они устремились обратно к достроенным помещениям Надзирателя.

Неужели он ошибся в выборе времени? Перепутал смены? Когда тот тюремщик подошел к Стене, он был удивлен… как и другой мужчина, и этот момент замешательства предоставил ему возможность, которой он сразу же воспользовался. Однако сейчас его беспокоила смена режима. И, что еще хуже, подмогу вызвали до того, как он убил охранника.

Завернув за угол, Шакал…

Колонна из четырех охранников, скоординировано двигавшихся строем в ряд два на два, мгновенно сбилась с темпа. Первая пара немедленно рухнула на колени, доставая пистолеты из кобуры, и в сторону Шакала и Никс направили четыре дула.

Шакал прыгнул вперед и широко раскинул руки.

— Вы же в курсе, что в меня нельзя стрелять.

— Что, — Никс прошипела позади него.

— В меня нельзя стрелять. — Понизив голос, он тихо сказал ей. — Давай.

Он понятия не имел, поймет ли Никс, что он имел в виду. Но затем почувствовал, как ее рука уперлась ему в спину, между его лопаток, и ее пистолет появился под его правой рукой.

Она нажала на курок. Снова и снова.

Когда оружие выстрелило, Шакал задумался, насколько далеко зашел мораторий на применение физического насилия со стороны охранников по отношению к нему. А потом он вообще перестал думать, пытаясь защитить как можно больше внутренних органов, не жертвуя прикрытием, которое он предложил Никс. Которая оказалась очень хорошим стрелком.

Один охранник повалился на землю. Второй рухнул с колен.

Третьего отбросило назад, когда что-то красное брызнуло из его затылка.

А последний из квартета развернулся и бросился наутек.

Шакал рванул за мужчиной. Если сообщение дойдет до центрального поста охраны, Никс — покойница. Они опустят защитные барьеры, чтобы предотвратить побег, и место заполнит стража. Когда они поймают ее — а они поймают — она окажется на том помосте.

А над женщинами перед смертью издевались самым унизительным и жестоким образом, какой только можно представить. Он видел это раньше.

Подстегиваемый угрозой ее жизни, Шакал бросился в погоню, которая длилась недолго. Прыгнув вперед, он повалил мужчину на каменный пол, и, когда он рухнул на спину охранника, что-то в ней треснуло. Оскалив клыки, Шакал приложил ладонь к черепу и резко толкнул его вперед, и лицо со звонким хрустом вонзилось в твердь скалы.

В воздухе зацвел запах крови.

А потом сознание накрыл туман.

Шакал совершенно неосознанно перевернул тюремщика. Не понял, как его рука высоко задрала подбородок. Едва осознал, что опустил голову.

Но он понял, когда привкус во рту изменился. Стал медным…

Потом он что-то выплевывал. Что-то со вкусом свежего сырого мяса.

Когда его голова снова опустилась, у него мелькнула мысль, что ему нужно прекратить это. У него было ощущение, что он вырвал, по крайней мере, часть мужской гортани. Больше не последует ни звука, так что цель — заставить охранника замолчать — достигнута, и следующей задачей было вернуть Никс обратно к тайной купели.

Вот только он не мог все бросить и остановиться. Его внутренняя доминанта ожила настолько, что практически вырвалась на свободу, чудовище, что было призвано из пещеры его самоконтроля, не следовало команде «к ноге».

Он продолжал рвать тело и был уверен, что проглотил часть плоти. И ему следовало подумать о визуальных эффектах, которым он подвергал Никс, более того, он должен был заботиться о риске для ее жизни, пока он так жестоко поедал свою жертву. Но все эти рациональные, разумные мысли были затоплены приливной волной его агрессии…

Его имя звучало неоднократно. Он был в этом вполне уверен. Однако он слышал звуки словно с очень большого расстояния.

А потом кто-то прикоснулся к нему.

Шакал рывком оттолкнул руку. Затем вернулся к своей добыче…