Ступив в боковой коридор, ведущий к территории Надзирателя, Шак перешел на легкий бег. Вся тюрьма была на блокаде, и некоторые маршруты оказались отрезаны, поэтому пришлось выбирать окольные пути, чтобы добраться до места, где он должен был воссоединиться с Никс и остальными. Если он зайдет в рабочую зону через вход Надзирателя, никто его не остановит.

Он просто не мог позволить себе пересечься с самим Надзирателем.

Прежде чем его снова призовут, ему было абсолютно необходимо удостовериться, что Никс вышла на свободу. Если же его схватит Надзиратель? Он потеряет время.

А также упустит момент прощания со своей женщиной.

Обеспокоенный тем, что ждало его впереди, Шак сделал еще два поворота налево и, завернув за последний, подумал о Никс, которая проникла в тюрьму самостоятельно и проявила смекалку, запоминая свой путь внутри и двигаясь только в одном направлении.

Именно об этом он думал, когда подошел к арке с белыми метками.

Шагнув под изгиб в скале, он повернул еще раз налево и вошел в зону Надзирателя через стальную дверь. По другую сторону он небрежным жестом сунул руки в карманы тюремных штанов, но не с целью имитировать, что происходящее было для него обычным делом. Он хотел, чтобы его ладонь лежала на прикладе пистолета, который он взял у Кейна. Оружие принадлежало одному из охранников, аристократ подобрал его после того, как Шак связал их и обезоружил. Он радовался тому, что его друг был так чертовски обстоятелен.

Сделав еще один поворот, Шак замедлил ход, приближаясь к меблированной камере. Его сердце застучало, когда он остановился и посмотрел сквозь стальную сетку.

Пусто. Что имело смысл, учитывая изоляцию. Фактически, он был готов поспорить, что, когда он и Никс впервые пришли сюда, Надзиратель уже знал о проникновении, мертвом охраннике и проблеме, и предпринял меры для контроля риска… вот почему камера уже была пуста.

Некоторыми вещами Надзиратель не рисковал.

Он снова двинулся в путь, но не успел уйти далеко, как его инстинкты забили тревогу, и он уловил пару запахов, двигающихся в его направлении. Несколько мгновений спустя на его пути встали двое охранников. При их приближении он сделал вид, будто игнорирует их, и смотрел в сторону, полагаясь на свое периферийное зрение, чтобы отследить их силу, оружие и походку.

Они торопились, но оружие было в кобуре. И хотя их головы повернулись в его направлении, они тут же отвернулись обратно.

— Добрый вечер, господа, — протянул он, проходя мимо них.

Это было именно то, что он сделал бы и сказал, если бы не занимался сейчас контрабандой той самой женщины, которую искали эти двое и вся остальная охрана на смене.

То, что они не ответили, его обнадежило. Он хотел, чтобы все прошло без происшествий.

Подойдя к развилке в коридоре, той, где повернув направо, можно дойти до Стены, он вспомнил, как Никс прикоснулась кончиками пальцев к имени своей сестры… и подумал, что спас бы ее сестру, если бы мог. Отвернувшись от того места, куда они ушли, Шак направился в отремонтированную часть туннеля, с напольным покрытием, отделанными стенами и искусственно подогреваемым воздухом. Вход на пост охраны был закрыт, и отсутствие болтовни за двойными стальными дверями предполагало, что все или почти все парни были вызваны по тревоге.

Не сбавляя темп, он освежил в памяти план, прогоняя этапы, и к тому времени, когда подошел ко входу в рабочую зону, был готов…

— Меня ищешь?

При звуке низкого угрожающего голоса Шак остановился… и надеялся, что его разум сыграл с ним злую шутку. Однако запах сандалового дерева опроверг эту возможность.

— Ты пропустил поворот в мои покои. — Шаги приблизились, и, когда он не стал смотреть через плечо, тон стал резче. — Разве ты не собираешься обернуться?

Задняя часть его шеи напряглась, а верхняя губа дернулась, когда клыки выступили из десен. В кармане рука сжала рукоять пистолета, пока он вычислял расстояние, звук и реакцию. Если он застрелит Надзирателя здесь, в коридоре, если он убьет садиста-ублюдка прямо у пункта охраны? Шум привлечет слишком много внимания, и он лишь предполагал, что там никого не было…

Как по команде, из рабочей зоны вошли двое охранников. Как только они увидели его и Надзирателя, то сразу остановились.

Когда тот, что справа, кивнул и продолжил идти, стало ясно, что Надзиратель отпустил их обоих, и они прошли мимо, даже не взглянув на него.

Лишь когда их шаги стихли, Шак встретился лицом к лицу с фигурой, закутанной в черное… и, сделав это, он очистил свой разум от всех мыслей, оставляя лишь ненависть к тому, что стояло перед ним.

Смех, исходивший из-под капюшона, напоминал шипение змеи.

— Мне нравится, как ты меня ненавидишь. — Задрапированная рука поднялась и указала на запертую стальную дверь. — Мои покои там, тебе это прекрасно известно. Сейчас мы идем туда. Я хочу то, что можешь дать мне только ты.

Шак оглянулся через плечо в том направлении, куда его направили.

Минутой раньше он бы избежал этого перекрестка. Тридцать секунд тоже могли помочь.

— Позвать для тебя помощь? — послышалось низкое рычание.

Крепче сжимая пистолет, он молился, чтобы Никс сделала то, что обещала. Он молился, чтобы она спасла себя.

Потому что он, вполне возможно, достиг конца своего пути.

— Сюда, — тихо сказал Кейн.

Никс стиснула зубы и попыталась сориентироваться. Теперь они спешили, быстро двигались бок о бок, пока он вел ее глубже в ту часть тюрьмы, которую она не узнавала. Тот факт, что туннель становился все уже, а чужие запахи — заключенных или охранников — тусклее, заставил ее осознать, насколько они далеки от намеченного планом пути.