А между нами незаметная, но существенная дистанция, и мне очень нужно, чтобы Рори осмелилась ее пересечь.

— Где сейчас салфетка? — переминаясь с ноги на ногу, она шмыгает носом.

Я опускаю руку в задний карман, где всегда храню салфетку, и протягиваю ей. Сколько раз я представлял эту картину. Меня поглощали триумф и уверенность. Но на самом деле чувствую себя… смертельно жалким.

Потому что до сих пор таскаю салфетку. Всегда. При себе. С собой.

Рори влетает в номер и ногой захлопывает дверь. Я жду, что будет как в кино: немного позднее, чем хотелось бы, но она понимает, что я ее единственный, и теперь нас ждет пятьдесят оттенков всех поз из Камасутры.

Но все происходит иначе.

Она налетает на меня, обхватывает руками за плечи и начинает рыдать. Рори не плакса, поэтому я обнимаю ее и целую в лоб, укрывая от остального мира. Если безмозглый бойфренд захочет вернуть Рори, пусть для начала попробует вырвать ее из моих объятий.

— Все кончено, — шепчет она мне в плечо.

У меня в груди полный раздрай. Сердце болит за Рори, но трепещет от радости за меня. Футболка мокрая от ее слез и соплей. Рори всю трясет от горя, и мой первоначальный триумф сменяется ужасом.

— Дорогая, так не должно было случиться. — Я глажу ее по волосам. — У него не было шанса. Это всегда были мы.

Рори качает головой, уткнувшись носом в мое плечо, и рыдает еще горше.

— Дело не в этом. Я в ужасе от того, как поступила с Каллумом, и мне стыдно за то, что мы натворили… — Всхлип. — Мал, я очень долго пыталась бороться с тем, что между нами происходит. Я уже и не помню, как отпускать ситуацию, как дать тебе утащить меня в омут с головой.

Я обхватываю руками ее лицо, заставляя посмотреть мне в глаза.

— У меня для тебя новости, Рори: ты уже там. С первой же нашей встречи ты каждую секунду была моей. Точно так же, как я всегда был твоим.

Она смотрит на меня, и я вижу по глазам, как сменяются ее чувства — будто пассажиры на поезде. Я вижу их все.

Стыд. Злость. Страх. Радость. Волнение.

— Я ведь сохранил салфетку, да? — Я кручу пальцами ее локон.

Выходи за меня, Рори.

А потом она делает кое-что настолько неожиданное, что я чуть не проглатываю язык.

Рори падает на колени и суматошно расстегивает мой ремень. Я молчу, потому что не против получить пылкий минет и потому что я странный, испорченный, удобно устроился, поскольку считаю, что она хочет отсосать мне, чтобы что-то себе доказать.

Когда она стаскивает с меня трусы, у меня стоит как бейсбольная бита. Член вываливается из штанов с комичным энтузиазмом. Рори обхватывает его кулачком и стонет, закрывая глаза и взяв в рот. Я закатываю глаза и потягиваю ее за волосы в поисках моральной поддержки. Чувствую, как она кружит языком по головке, и забываю, на какой я планете.

— Аврора Белль Дженкинс, — рычу я, — однажды ты станешь моей погибелью. Но какая же крутая это будет смерть.

Через двадцать минут (ладно, через шесть) я кончаю ей в рот, предварительно спросив разрешение, и заставляю встать, потянув за волосы. Я еще по тому ее затуманенному взгляду «трахни меня сейчас же» понял, как ей хотелось, чтобы я обращался с ней так же, как с той помощницей Ричардса.

Порой разногласие между поступками, которыми я стараюсь завоевать ее любовь, и моей истинной сущностью вынуждает меня задумываться, а не социопат ли я.

— В этот самый момент нам стоило бы заняться любовью, — смеется она, ее губы красные и припухшие.

Рори бросается на мою кровать. Я все еще стою, прислонившись к стене, и смотрю на нее.

— Это ведь ты встала на колени, принцесса.

— Я истосковалась и теперь свободна. — Она пожимает плечами, как непослушный подросток, скрестив на груди руки.

— Нет, это не так.

Рори краснеет.

— Тебе понравилось целоваться с Брэнди?

— Да, — честно отвечаю я.

Она впивается в меня взглядом. Надвигается гроза.

Я смеюсь:

— Мне понравилось, как ты протирала глазами дырку в ее черепе. Значит, я еще участвую в гонке.

— Ты и выиграл гонку.

— Соревнования вообще не должно было быть.

Рори смотрит на меня томным взглядом, умоляя о сексе. Я отказываю ей. Это единственный рычаг давления, что у меня есть.

У нее это мое сердце. У меня — мой член.

Я отворачиваюсь, беру ее сумочку с тумбы и ухожу. Возвращаюсь через десять минут с чемоданом, который забрал из номера Каллума, воспользовавшись ее ключом, и начинаю его разбирать.