Конец гребаной связи.

Рори

Я просыпаюсь, дрожа от холода, и сразу же понимаю, что Мала нет в постели. Слышу, как он разговаривает по телефону в коридоре рядом с нашим номером. Мал даже не рядом, но от его приглушенного голоса по коже пробегают мурашки, а соски встают торчком. Я вскакиваю и прижимаюсь ухом к двери. Каждая косточка в теле ноет в поисках ответов.

Я не пытаюсь залезть ему в душу, просто он о моей жизни знает все, а я о нем ничего. Между нами огромная пропасть, а я лишь хочу возвести мост, пролить свет.

Я напрягаю слух, но ничего не слышу.

Внезапно дверь открывается и бьет меня по лицу, я падаю на задницу. Тру попу, чувствуя, как горят уши.

— Черт, извини. — Мал подбегает ко мне и, нахмурившись, поднимает с пола. — Ты подслушивала?

Хм?

— Нет, — стону я, смахивая с лица прядь волос. — Я как раз хотела открыть дверь и пойти на твои поиски. А что, ты болтал со своей тайной любовницей? — невпопад шучу я.

— Нет, но близко. С Райнером, — коротко отвечает Мал.

— Не думала, что он в твоем вкусе.

Я пытаюсь разрядить обстановку. Главное, чтобы он забыл, как я пыталась подслушать его разговор.

— Ричардс хочет, чтобы мы остались здесь до конца праздничной недели. Ты знала? Ну и наглость у этого болвана.

— Ого. Правда?

Еще одна ложь в нашем ведерке уловок, коих уже накоплено немало. Но сейчас я не чувствую вины, поскольку Мал каждый день врет и не краснеет.

— Это проблема? — Я приподнимаю бровь, подбивая его открыть душу.

— Ты прекрасно знаешь, что да, — отвечает он, влетает в комнату и запихивает одежду в чемодан. — Я согласился на две ночи в Греции. Только на две. Даже это для меня много и идет вразрез договору с Райнером. Я улетаю.

Я бы спросила, почему, но прекрасно понимаю, что он не ответит.

— Собирай вещи, принцесса. Мы уезжаем — с проектом или без него.

— Что ты хочешь сказать?

Мал поворачивается ко мне и смотрит волком.

— Хочу сказать, что мне насрать на этот альбом. И тебе бы тоже стоило. Давай вернемся.

Он не может остаться.

Но я-то могу. И должна. Это моя работа. Четко и совершенно ясно я понимаю, что ничего не изменилось. Мал по-прежнему хочет, чтобы я шла на грандиозные жертвы ради наших зыбких отношений. А я по-прежнему потакаю ему, потому что… почему? Из-за его красивых фиолетовых глаз? Из-за сильных мускулистых рук? Из-за трогательных песенок?

Перебирайся в Ирландию в восемнадцать лет.

Брось учебу.

Уволься.

Спасибо, что хоть не попросил вылизать ему дочиста ботинки.

Я беру сумку, закидываю на плечо ремешок и направляюсь к двери.

Мал хватает меня за запястье.

— Ты куда?

Я скидываю его руку и едко смеюсь.

— Не уверена, но там точно не будет тебя. Ведешь себя как придурок, считая, что я перед тобой в неоплатном долгу. Из-за тебя я рассталась с парнем. Ты неумолимо гонялся за мной, и ради чего? Чтобы вести себя так, словно мне нужно взять и уволиться, только потому что ты так велел?

Мал морщится от душевных терзаний. Он понимает, что сильно проштрафился. Мал качает головой, вздыхает и падает на колени, прижавшись лбом к моему животу. Это не акт мольбы или преклонения, а простой милый жест.

— Прости. Веду себя как осел, но я не хотел. И поверь, я отнюдь не воспринимаю тебя как должное. Давай сегодня повеселимся. Я сделаю пару звонков и постараюсь отложить возвращение в Ирландию. Что ты хочешь?

«Тебя, — возмущенно думаю я. — Поэтому, в принципе, я и вляпалась в эту переделку».

Он понимает, о чем я думаю, и начинает хохотать, потирая щеку.

Мал краснеет. Я все-таки таю. Вот так у нас теперь навсегда и повелось.

— Ну помимо очевидного ответа. Взаимно, кстати.

Он прикладывается горячими губами к моему животу.

— Удиви меня, — шепчу я.

— Удивить?

Мал усмехается. Волк тоже так улыбался, а потом открыл пасть и живьем проглотил Красную шапочку.

— Твое желание — закон, принцесса.

***