Tяжело быть Шефом, едрён-батон.

Прекрасная капитанша Маджора уехала в своей серой служебной машине, но пообещала скоро выйти на связь. Поскольку она занималась расследованием, которое могло затянуться, ей требовалось жилье в городе, и Шеф услужливо предложил мотель «Белая Лошадь» прямо на главной улице, напротив участка. Док Уиллис был убит, его тело похищено, тело его жены исчезло - все это, безусловно, являлось явным перебором для такого городка, как Люнтвилль, однако Шеф осознавал и один хороший аспект ситуации: прекрасная капитанша Маджора также работает с ними по этому делу. Да, сэр, - размышлял он.
– Она, несомненно, очень красивая и изыссанная девушка, высший класс… А потом он представил в уме довольно чувственный образ: Он просыпается под звуки щебечущих воробьев, свежий утренний воздух поднимается через открытые окна, витая над теплой постелью, дразнящей ее прекрасным ароматом, а затем он видит, что она спит рядом с ним, прижимая к его большой груди свою изящную ручку, после чего ее большие зеленые глаза открываются, она смотрит на него, улыбается и шепчет: «Я люблю тебя, дорогой…».

– Эта сраная армейская сучка для начала должна вытащить кочергу из своей задницы, шеф, - своевременно прервал фантазию Киниона Хэйc.
– Могу поспорить, у нее волосы на жопе, целый куст, точно.

Шеф чуть не подавился. В эту самую минуту он и Хэйc сидели за задним столиком закусочной Джуны, потому что, видите ли, после того, как капитан Маджора рассталась с их компанией, Кинион понял, что данное дело нужно серьезно обмозговать, а у Джуны подавали особые свиные ножки по $1,09 за тарелку, ну и Шеф решил, что это будет очень подходящее место для обмозговывания.

– Чего это ты так заточился против капитана, Хэйc?
– спросил Кинион.
– Целый день ты смотрел на нее, словно выпил кислого молока.

Хэйc сжал свой подбородок и сузил глаза, словно размышляя.

– Я не имею ничего против нее, босс. Просто от нее чувствуется запах тухлятинки - и я имею в виду не ее киску. Я имею в виду, что все это похоже на какую-то аферу.

– Что всё это значит, парень?

Хэйc обсосал свиную ножку, а затем откинулся назад, как будто он только что услышал дурную шутку.

– Подумайте, шеф! Весь этот бред о том, как Док Уиллис продает секретную технологию коммунякам! Док Уиллис? Да отрежьте мне лучше кусочек моего члена, а? Мы оба хорошо знаем Дока Уиллиса. И тут появляется эта крутая накрахмаленная меднозадая армейская мокрощёлка, втюхивающая нам, что он какой-то предатель.

– Боже, Хэйc, она офицер-военнослужащий вооруженных сил США! Ты говоришь, что не веришь ей?

Губы Хэйcа поджались; все его лицо представляло собой маску недоверия.

– Ой, подумайте, шеф. В ней больше дерьма, чем в навозной куче Старика Маклаки на старой почтовой дороге.

Шеф Кинион наклонился над столом, его лицо изобразило жирную улыбку.

– Я не тупой, Хэйc, я знаю, в чем твоя проблема…

Хэйc нашелся, что ответить.

– У меня нет проблем, шеф, по крайней мере, я не знаю о них, если только не называть проблемой десятидюймовый[12] член, который всегда стоит. О какой проблеме вы говорите?

Но Шеф знал его игру.

– Не неси мне чепуху, парень. Ты просто злишься на Маджору, потому что она тобой не заинтересовалась. Вместо этого, сынок, совершенно ясно, что она положила глаз на меня.

– О, шеф, я не заметил, - сказал Хэйc, - но это же просто супер! Я никогда не хотел бы думать, что сопердельничаю с моим вышестоящим боссом, и если вы считаете, что она хочет немного мясца из ваших штанов, тогда флаг вам в руки! Едрён-батон, шеф. Давайте. Вставьте ей в щелку, чтобы она завизжала, потому что этого хотят все бабы. Им надо только вдуть, как следует, и чтобы они почувствовали вашу горячую струю, да, сэр! И я надеюсь, что вы поработаете над ней так, что достанете до самой матки! Черт, трахните ее раз пять или шесть раз, залейте ее спермой, чтобы она потом еще долго хлюпала в ее дырке. Я когда-нибудь рассказывал вам, как закатил Крисси Энн Клэннер девять раз? Не вру, шеф, я трахнул ее вонючую щелку аж девять раз– и все за одну ночь. Конечно, я не стал звонить ей потом - к черту это дерьмо, босс - почувствовать их, трахнуть и забыть все, что говорю - но, тем не менее, примерно через неделю прихожу я в таверну Дипьетро и, конечно же…

– Хэйc! Хэйc, пожалуйста, - ухмыльнулся Кинион.
– Не надо мне рассказать всю историю…

– Конечно, надо, шеф, и, как я уже сказал, конечно же она ждет меня за столиком, и, естественно, она помнит ту безумную еблю, которую я устроил ей неделю назад, так что она набрасывается на меня, босс, тявкая о том, как сильно она скучает и хочет увидеть меня снова, поэтому я говорю: «Крисси Энн, твоя пизда так мерзко воняет, что убьет опоссума, сожравшего кучу падали, и я бы не стал тебя снова трахать даже ручкой туалетного ёршика, поскольку это будет несправедливо по отношению к ручке». Так что, конечно, она отшатывается в истерике, спускается к кабинкам у бильярдных столов, а затем наклоняется, чтобы забрать пустые пивные бутылки, и… чё-ерт возьми!.. если я не вижу струйки спермы, текущие по ее ноге! Ручейки, как их бы назвал какой-нибудь студент из коллериджа. Да, сэр, у нее виднелись ручейки от моего кончуна, бегущие прямо из ее дыры и спускающиеся по ноге! Через неделю, черт возьми, после того, как я закачал ей!

Что ж, у Шефа существовали некоторые сомнения по этому поводу, но он не стал их озвучивать. Вместо этого он отодвинул от себя оставшуюся часть свиной ножки, уже не испытывая чувства сильного голода после прослушивания истории о том, как недельной давности сперма вытекает из девкиной грязной пизды и сбегает по ее ноге. А все, что он сделал - это зажал пальцами переносицу, как всегда, испытывая чувство отвращения, как сегодня утром, когда Хэйc поведал ему историю, как он непреднамеренно облизывал гонококковые выделения из дырки какой-то девки.