Удивительно, но, похоже, Мелконог каждым словом попадал точно в цель. Это заметно по поведению пленника. Он перестал отводить взгляд, уставился на Гурро потрясённо.

Даже рот разинул.

А затем не выдержал и подал голос, возбуждённо протараторив:

– Откуда знаешь?! Какая падаль меня сдала?! Говори давай!

Мелконог доброжелательно улыбнулся:

– Да никто тебя, ушлёпка лопоухого, не сдавал. Ну это если не считать дурных наклонностей, которые сдают вас, ублюдков, на каждом шагу. Но ты знаешь, будь ты и вправду хорошим парнем, это плохо. Это ведь означает, что ты бы со мной никогда не повстречался. Такое вот упущение могло случиться. Так что радуйся.

– Да что ты несёшь?! – чуть не заорал пленник. – Откуда ты знаешь, что её Кинкой звали?! Ты что, в голове копаться умеешь?! Да будь ты проклят!

– А вот проклинать меня не надо, – Гурро перестал улыбаться и жёстким тоном начал объяснять: – Ты ведь не думал, что я всё это время сидел в клетке просто так? Я не только в носу ковырялся, я смотрел и слушал. На вас, ушлёпков смешных, смотрел. Вы такие забавные, так почему бы и не посмотреть. И ещё я слушал, что за ересь вы несёте. Прозвище твоё раз двести слышал, а однажды ты раба назвал тёзкой. Узнать, как раба звать, это ведь несложно. И оказалось, что он никакой не Щерба, а Тимр. Говорок у тебя восточный, плюс разок обмолвился про «Розовый бутон». Вы, ублюдки, тогда из шахты выходили и, как всегда, завели разговоры про шлюх. Очень вам это интересно. А я вот случайно знаю, что для таких дурачков в Нижнем Улдисе есть бордель, и называется он как раз «Розовый бутон». Бывал я и в Улдисе, и в самом борделе. Интересно было глянуть, чего вас, дурней, туда тянет. А ещё я помню доску розыскную и портрет интересный. На тебя похож. Жёноубийца Тимр, так на бумаге написано. Случилось это не так давно, а люди поболтать о таком любят. А я вот люблю слушать, ведь те, кого на юге сильно ищут, часто оказываются на севере. Удобно, если надо спрятаться, а мне удобно заранее знать про тех, с кем придётся один лес делить. Вот и узнал некоторые подробности. Перед тем, как податься в убийцы, ты связался в порту с дурными людьми. О них поговаривают всякое. И был намёк, что можно через них достать товар, который с дальнего севера приносят. Не надо быть великим умником, чтобы понять, через кого ты на этом самом севере оказался. То, что за главного на вашей помойке старый хрыч Луцо Таг, знают даже черви в твоём гнилом кишечнике. То, что он за любую провинность дерьмо из любого выбить может, тоже все знают. Да и здесь я видал разок из клетки, как он вас, девочек, воспитывает. Строгий мужик и крепкий не по годам. Жаль, что отец у тебя шлюха мужского пола, а не такой мужик, как Луцо. Уж тот бы тебя, как человека воспитал, и был бы ты уважаемым Тимром, а не вонючим ублюдком. Когда с утра Луцо ушёл к реке со своими людьми, я не удивился. Вы, недоумки, болтаете много. Не забыл? Я ведь слушать умею. И слышу хорошо. Издали слышу. Иногда пары слов хватает, чтобы понять много чего. Вот и я понял, куда его понесло. Что вы тут под землёй колотите, тоже не секрет. Не надо даже в клетке висеть, чтобы понять. Я не горняк, но по камням на отвале много разного могу сказать. Да и хром с красными самоцветами от вас на юге уже не раз всплывал. Про золото Луцо при мне сильно ругался, возле клетки стоя. Ушлёпок решил, что мне уже можно знать всё, ведь я никуда не денусь. А я, как видишь, девался и теперь знаю, что рядом с шахтой водится золотишко. Интересные новости, Эшу это понравится. С прямыми руками да хорошими мастерами на жёлтом металле можно неплохо монет нарубить. Ну как тебе мои ответы? Ничего не добавишь?

– Да иди ты в бычий зад со своими ответами, – тщательно пряча потрясение от прозорливости Гурро, пробурчал пленник.

– Сходить, дело недолгое, – ухмыльнулся Мелконог. – Но знаешь, не стану я с тобой ругаться. Не обидел ты меня. Понимаешь, мне ведь ответы эти от тебя не нужны. Вот сам подумай, зачем выспрашивать, если я и сам всё знаю. Но, тут есть одна закавыка. Дело в том, что всё не знают даже высшие силы. А я к ним не отношусь никаким боком, поэтому у меня есть вопросы, на которые отвечать тебе придётся. Не мне, а тебе, понимаешь?

– Тебе ещё раз объяснить, куда надо идти? – осклабился Тимр.

Мелконог покосился в мою сторону и, горестно задрав взор к небесам, почти спокойно заявил:

– Ладно, прощу тебя ещё раз. И только ради этого пацана. Не хочу, чтобы он на тебя разозлился. Понимаешь в чём дело, с ним разок по малолетству беда приключилась. А может и не разок. Нянька не досмотрела, и он из колыбели выпал. Да так неудачно выпал, что прямо об угол печи головой приложился. Так стукнулся, что из поддувала угли вывалились. С тех пор он какой-то не такой. Чуть что-то не так, сразу злиться начинает. Но я ведь человек добрый, я ещё раз попробую по-доброму. Тимр, я задам тебе несколько вопросов. Это очень простые вопросы, даже полному дураку всё с ними ясно. И ты должен отвечать на них честно и быстро. Вот мой первый вопрос: у вас что, картографы безрукие? Почему в эту сторону от шахты на карте белое пятно? Тут что-то не так? Отвечай?

– Да ступай уже в зад, ступай, время не тяни, – издевательским тоном ответил пленник.

Мелконог неспешно поднялся, покосился на меня, подмигнул, показывая, что, дескать, у него всё под контролем.

А я в ответ скорчил зверское лицо, показывая, что нет никакого контроля. Что он слишком затянул вступление, давно уже пора уступать место, чтобы я отыграл свою роль.

Но Гурро сделал вид, что ничего не заметил.

Или, что вернее, ему было абсолютно всё равно, что я думаю о допросе.

А затем Мелконог сотворил жесточайшую дичь, которая совершенно не укладывалась в рамки его роли.

Да она и для моей чересчур.

Мягко говоря…

Резким неожиданным рывком подскочив к пленнику, Гурро отработанным движением опытного воина сработал кромкой топора, как ножом, начисто отхватив Тимру левое ухо. И, поднеся кровавый ошмёток к своему лицу, начал орать в него, будто в микрофон:

– Эй! Ты! Тупой ублюдок, рождённый от тухлого флиба! Ты разве не понял?! Что за блевотина вылилась на вашу карту?! И почему она белая?! Вы её что, старым собачьим дерьмом приправили?! Что?! Почему не отвечаешь?! Не слышишь меня?! Тимр, да ты что, совсем глухой?! Я ведь тебе прямо в ухо ору! Да как же можно меня не слышать!

Тимр первые секунды не шевелился, остолбенев от шока. Затем до него начало доходить: лицо пленника перекосилось, из глотки вырвался утробный хрип. Завалившись на бок, пленник завыл, сворачиваясь калачиком и прижимая к кровоточащей ране ладонь.

А Мелконог, продолжая бесноваться, всё кричал и кричал в отрезанное ухо, то и дело при этом колотя по завывающей жертве носками сапог.

И колотил не для показухи. С силой бил, будто футболист, пытающийся отправить мяч как можно дальше. Только вместо мяча перед ним лежало человеческое тело.

Бяка перестал считать сомнительные сокровища, уставившись на кровавое представление круглыми глазами. Я продолжал стоять на прежнем месте и своё лицо видеть не мог, однако не сомневался, что выражение на нём тоже далеко не благодушное.

– Ну чего молчишь?! Чего?! Правда, что ли, не слышишь меня?! Получается, это ухо глухое?! Мне в другое надо покричать, да?! Ты только не волнуйся, сейчас сделаем! Мигом сделаем! Ты только башку поверни, не то я лишнее могу отхватить.

– Нееееееет! – вскричал истязуемый пленник, судорожно пытаясь прикрыть одновременно и рану, и рёбра.