– Если ты начнёшь это в фактории рассказывать, тебя на смех поднимут. Рурмису поверят, а тебе нет.

– И чем я хуже Рурмиса?

– Рурмис свой парень. Он в фактории, конечно, не с пелёнок, но знают его давно. Может толку от него немного, но и проблем не создавал никогда. А ты непонятно откуда вылупился, тебя знать никто не знает. И самое главное, ты имперец. А имперцам на юге даже последние дураки не верят.

– С чего бы это я имперец?

Мелконог хохотнул:

– А ты смешной. Со стороны на себя взгляни. Найди лужу и взгляни.

– Я это уже делал.

– Да? Значит, ты знаешь, как выглядишь. Посмотри на меня. Что видишь? Волосы у меня рыжие, почти как огонь, рожа широкая и плоская, будто от души лопатой приплюснули, глаза серые, как пепел костра погасшего. Глянь на мои зубы: все в разные стороны накренились. И на пальцы глянь. Это же не пальцы, а сардельки в ряд уложенные. И на брови тоже посмотри. Они почти срослись. Ещё бы чуть-чуть, и была бы у меня одна огромная бровь, очень широкая и с торчащими длинными волосами. И я в твои годы был крепким и кряжистым. Меня, чтобы с ног сбить, приходилось здоровенным дрыном лупить. Посмотри на себя: тонкий, как тростника стебель; лицо всё из углов, со скулами высокими, почти как у красивой девочки. Видно, что старались над лицом резцом мелким, а не лопатой, как со мной. Брови тонкие, будто их щипали, тоже пальцы тонкие, гибкие, сам верткий, подвижный. Прям не человек, а кот дикий. И самое главное – глаза.

– Нормальные у меня глаза.

– Ты на меня посмотри. Видишь мои глаза? Ты у любого в фактории глянь. Вот это нормальные глаза.

– У северян тоже синие глаза бывают, – не согласился я.

– Может и бывают, но совсем не такие. Да у тебя глаза даже для имперцев не сказать, что нормальные. Они у тебя не просто синие, они нереально-синие. Их можно вытащить и продать, как два сапфира. Отличные сапфиры получатся, очень даже дорогие. Не бывает на севере таких глаз. Их и на юге много не бывает. А ещё говорок у тебя южный. Ты стараешься говорить, как все, но проскакивает чужое. Я не спрашиваю, откуда ты такой яркоглазый взялся, я просто говорю, что имперцев у нас терпеть не могут. А ты вылитый имперец. Рурмису поверят, а тебе нет.

Новости меня огорошили. Ещё бы, ведь единственное относительно безопасное место, в которое я стремлюсь, на самом деле только и ждёт, чтобы я заявился на свою же казнь.

Понимая моё замешательство, Гурро пояснил:

– Эй, только не надо рвать волосы на заду. Я вот тебе верю. Может ты что-то и темнишь, но я тебя помню ещё по первому разу. Когда ты с упырём рыбу таскал с плота. Да и сейчас заметно, что детвору убивать, это не для тебя. Ну и не сходится многое в этой истории про задушенного мальчика. Даже без твоих слов понятно, что дело тёмное.

– Что не сходится? – заинтересовался я.

– Да с какой стороны ни взгляни, всё не сходится. После того, как плот с покойниками к Камню принесло, Эш особо указал, чтобы дозорные за косой присматривали. Правильно мыслил, это ведь получается слабое место в обороне фактории, за ним глаз да глаз нужен. Вот только дозорные в тот раз тоже ничего не увидели. Пацана придушили перед ними, на видном месте, а они это дело проморгали. Могли, конечно, отвлечься. Но как-то это подозрительно. Это мог быть сговор, или их кто-то отвлёк. Если всё было по-твоему, и так, и так получается, что Рурмис провернул это не один. Да и знаю я его, он в одиночку зад подтереть неспособен. А когда с сообщниками душат ребёнка, это попахивает совсем уж тёмной магией, или каким-то заговором. Ничего похожего на тёмную магию никто там не заметил. Да и зачем такие сложности разводить, если можно украсть ребёнка и сотворить с ним в тёмном лесу, что угодно. Значит, сам понимаешь, что остаётся…

– Рурмис и его сообщники, это шпионы Императора боли, – уверено заявил я.

– С чего ты это взял? – хмыкнул Гурро.

– С того, что они нас под лучника подставили. Он нас ждал. И он человек Императора боли.

– Этого меткого лучника звать Атто.

– Я знаю.

– Да? – Мелконог вновь начал сверлить меня немигающим взглядом: – Вот знаешь, Гед, смотрю я на тебя и вижу, что ты и вправду какой-то мутный. Уж слишком много такого знаешь, чего знать не должен. На вид простой пацан пацаном, если в глаза не смотреть, а держишься и говоришь, будто много чего повидавший мужик. Бывалый мужик. Что-то в тебе есть неправильное.

– Я просто родился умным.

– Угу. Конечно. Сделаю вид, что так и есть. Но с Атто ты сильно ошибаешься. Понимаешь, Атто ведь тот ещё единоличник, он над собой никого не терпит, потому почти всегда сам по себе. Факторию не любит, это да, этим он нас и достаёт. Он, конечно, может поработать на Имба, но постоянно сидеть при нём на побегушках не станет. Такого как Имб Атто уважать не будет. Не его уровень пресмыкаться перед бродягой, в лесу живущим. Я когда-то знал Атто лично, и знаю, что такие люди сильно не меняются. Я даже больше скажу, тот плот с подвешенными мертвецами не Имб послал. Не похоже это на него. И то, что там Атто потом засветился, ничего не значит.

– А кто тогда? Там был привет именно от Императора боли.

– Написать можно что угодно, и где угодно. Надо быть полным недоумком, чтобы каждой чернильной закорючке верить. Ну да это неважно. Я тебя понял, и ты меня тоже. Дела в фактории гнилые, это и раньше понятно было, а сейчас ещё понятнее стало. Не знаю, в чём там дело, я ведь больше по лесам пропадаю, чем на Камне бываю, но давно заметно, что кто-то под факторию копает. Кто-то очень серьёзный. Грамотно копает, не торопится. Но это Эшу надо думать, а не нам. И я тебе верю, несмотря на южные глаза, и на то, что у тебя мешок секретов за пазухой. Не надо оправдываться, секреты есть, не спорь. Потом, может быть, об этом поговорим. А сейчас скажу, что я на твоей стороне. Доберёмся до фактории, и сделаем всё правильно. Если, конечно, доберёмся. Я смотрю, как ты ходишь. Дури в тебе много, а вот толку маловато. С лесом ты не дружишь. Но дури и вправду много. Это хорошо, если с пользой её использовать. А ты стараешься как раз с пользой. И дружок твой хоть и упырь с белой рожей, но упырь правильный. Дойдём, если никто не остановит. Главное, делайте, что я говорю. Скажу лежать, лежите, скажу прыгать, прыгайте. Деревья грызите, если я такое скажу. Я Гурро, и меня называют лучшим лесовиком Пятиугольника. Ты это должен знать. Но скажу тебе больше, что и за Пятиугольником долго придётся искать кого-нибудь, кто похож на меня в таких делах. Просто идите за мной и делайте, что вам говорят. И всё будет хорошо. А сейчас поднимаем свои зады и шагаем быстро. Очень быстро. Нам ведь надо успеть убраться подальше от проклятой шахты. А сейчас приходится крутиться рядом с ней. Хаос её побери, она как будто нас притягивает. Воистину проклятое место.