— Да она сама мне уже целую неделю намекает, — поморщился Вовка. — Ещё и цветы купить надо… Чёрт! Надо было знакомиться ближе к лету. Нарвал бы на клумбе и всё.

— А зачем букет? Можно и одну розочку. Вроде как для одной единственной один и неповторимый цветик-семицветик.

— Хм, это идея, — воодушевился он и, раскрыв кошелёк, щедро выложил на диван ещё четыре купюры.

— И это всё, что ли? — округлила глаза Лея.

— Я же говорю. Аванс не выдали.

— Угу, — скептически хмыкнула она. — И потому на эту мизерную сумму мы должны приобрести нечто масштабное и полезное.

— А вот что дарить — это ты сама думай. Я денег больше внёс? Внёс. Так что организация на тебе.

Поспорить с этой логикой и хотелось, но не получалось. Вовка легко мог затребовать с неё дополнительные финансы. Не догадываться о том, что у сестры где-нибудь есть заначка, он просто-напросто не мог.

— У неё духи кончаются. Так что как вариант, — предложила Лея и отложила в сторону часть денег, по её мнению на это требующихся.

— Чего-то такая мензурка на двоих не будет смотреться, — поморщился парень, понимая, что оставшаяся сумма подходит разве что для покупки большой коробки конфет.

— Зато это именно для мамы. И нужно, и приятно, — надула губы она, намереваясь отстаивать свою точку зрения до конца. Однако не пришлось.

— Хорошо. Согласен. Но на остальное надо что-то посущественнее, а то тётя Галя точно нас «обласкает».

Козырь, именуемый «тётя Галя» был обыгран идеально. Родственница, всегда говорящая всё что думает прямо в лицо, не оставила бы без внимания скудность дара. И всё же идти на попятную Лее не хотелось. Она с некой надеждой обвела взглядом комнату и задержала взор на родительской кровати.

— А давай купим подушку? — осенило её. — Мама всё жалуется, что перья выползают. И острые такие.

Брат, сначала язвительно ухмыльнувшийся, задумался. Подарок выходил по финансам, да и по размерам основательным…

Ну и кто бы мог подумать? Оказывается, это изделие постсоветской текстильной промышленности стало чуть ли не Лееной подругой. Подушка сопровождала девушку годами, путешествуя из квартиры в квартиру. Из города в город.

«Хорошо, что ты со мной», — Лея снова прижала к себе подушку и подумала, что после такого грустного начала дня ни на какую работу идти уже не хочет. Отсюда вытекло и решение через часик позвонить начальству и сказать, что она де страдает от пищевого отравления. Мысль о подобном резко приподняла ей настроение, а принявший всё за чистую монету начальник — Василий Геннадьевич, и вовсе заставил забыть её про какого-то там негодяя Альберта. Так что, постепенно, жизнь с кровати перетекла на диван и просмотр фильмов. При этом молодая женщина изворотливо игнорировала настойчивый шёпот совести, намекающей о необходимости уборки. И, наверное, утро Леи так и прошло бы в горизонтальном положении, если бы не звонок в дверь.

Удивляясь столь раннему визиту кого-то не пойми кого, она неторопливо и с опаской подкралась к двери, а затем с некоторой осторожностью посмотрела в дверной глазок. На лестничной площадке никого не было, но слух легко улавливал звук шагов этажом выше. То ли квартирой кто-то ошибся, то ли просто неудачно пошутил. Некоторое время она ещё постояла так, замерев, наблюдая и надеясь стать свидетельницей продолжения сюжета. Надежды оправдались. Послышался скрежет отпираемого замка и громкая женская ругань. Кажется, муж к Вере снова пришёл с ночной смены пьяным.

— Пора менять дверь. Звукоизоляция никакая, — задумчиво произнесла Лея, поглаживая деревянные планки, некогда заботливо выкрашенные цветным лаком, и вернулась в комнату. Правда, ненадолго. Снова раздался звонок.

«Да что же это такое?!» — несколько разозлилась девушка.

— Кто там? — грозно спросила она, прежде чем поняла, что это не изгнанный Верой муж, а несколько потерянный мужчина, почему-то знакомый на вид.

— Пелагея здесь живёт?

— Да, — изумлённо подтвердила Лея. — Это я.

— А я Сашка. Александр. Брат троюродный твой! — сразу же обрадовался незнакомец и пояснил. — Сын тёти Гали.

— Ого, — не нашла ничего лучшего для ответа она и открыла дверь, пропуская нежданного гостя внутрь.

Родственник почти не изменился внешне, хотя они давно не виделись. Он был старше её на три года. Такой же очень высокий, а потому немного сутулящийся. Но в целом подтянутый, хотя немного небрежно одетый. Правда, тёмные волосы оказались совсем коротко острижены, чтобы не так бросалась в глаза постепенно прибавляющаяся благородная седина. Глаза приятного карего оттенка выдавали внутреннее смущение.

— Извини, что так рано и без предупреждения, но у меня телефона твоего нет. Только адрес. Подумал, что если дожидаться более приличного времени, то, может, уйдёшь куда, и не застану. А если уже чужие люди здесь живут… так и чёрт с ними!

Говор у Сашки был простоватый, а последнюю фразу он произнёс ещё и с шутливой интонацией. Так что Лея и сама улыбнулась.

— Здесь не чужие. Все свои, — рассмеялась она. — Заходи, рассказывай какими судьбами.

Он разулся, не расшнуровывая шнурки потёртых кроссовок, и осмотрелся. Взгляд его задержался на недовольном чёрно-белом коте Мурчике, забранным Леей у женщины, живущей по соседству с родительской квартирой, и ныне застывшем словно изваяние.