— Дагна не безумны, уж в этом можете мне поверить, — усмехнулся герцог и сухо пояснил. — Но зато боятся своего повелителя они преизрядно. Намного больше, чем вы себе даже можете представить.

Когда Аворфис переместился в свой кабинет, его жена всё ещё находилась там. Он был доволен этим обстоятельством, так как именно ради неё на лице его и появились улыбка да умиротворение.

— О, произошло что-то хорошее? — сверкая любопытством в глазах, предвкушающе подошла она к мужу.

— Действительно. Отныне то, как человеку будет продлена жизнь, утратило для меня первостепенное значение, — восторг в голосе резко сменило отчаяние. — Теперь я в ужасе от другого!

— И причина подобного?

— Дядюшка.

— Нет, это становится невыносимым! — помрачнела демонесса. — Что на этот раз?

— Мне нет нужды произносить подробности, — тем более, что Аворфис после беседы с Ал’Беритом не смел их озвучить даже супруге, — однако моя семейная карта пополнится новым узором. Им станет рефаим.

— Но Его превосходительство отсечёт эту линию сразу по рождении?

— Нет, — только и ответил он, снова начиная улыбаться.

— И ты, — было заметно, что жена рассвирепела. — И ты ещё выражаешь недовольство моими родственниками?!

— Я расположен верить, что твоё разочарование не касается хотя бы меня самого.

— Если ты не дал понять Его превосходительству, что намерен отсечь часть линий семейной карты, то да. Ты ведь не дал? — демонесса непривычно требовательно посмотрела на мужа.

— Нет.

— Замечательно. Не всем детям суждено родиться или пережить младенчество, а враг такого уровня нам не нужен.

Многозначительный взгляд супруги лучше всяких слов говорил о том, каких действий она ожидает. Однако Аворфис отрицательно покачал головой, и она заметила:

— Рефаимы не только не демоны, но и не люди. Они то, что вообще никогда не должно было возникнуть.

— Наверное, только личная вовлечённость и смогла вынудить меня основательно размыслить над этим обстоятельством. Но отныне я поддерживаю сторонников теории преемственности рефаимов. Мы создали людей искусственно, и всё же наших генов в них в избытке, раз стало возможным появление гибридов. Это чистое потомство, и его следует принимать должным образом.

— Ты предлагаешь и мне уверовать в это? Разве ты забыл, что я знаю из-за чего Ад и Рай начали уничтожение своего человеческого потомства?

— Эти события происходили не только на твоей памяти, — Аворфис нежно улыбнулся супруге, мысленно возвращаясь к временам знакомства с ней.

В те дни они оба ещё не получили признания взрослыми, однако в силу приемлемого на то возраста помогали ближайшим родственникам с зачисткой на Земле. Совсем юный Аворфис занимался экспериментами вместе с Её могуществом Рэнэдатар, а его будущая жена развлекалась ловлей полукровок. Их встреча стала судьбоносной, а молодость заставляла углубляться в размышлениях не над важностью происходящих событий, а как бы обойти запреты взрослых и увидеться вновь. Они выискивали общих знакомых для приглашения на одни и те же балы, использовали самые невероятные лазейки, чтобы украдкой общаться, и взращивали тягу друг к другу.

Подобные чувства не остались незамеченными. Так что, во избежание ошибок юности, влюблённых разлучили основательно и надолго. Особенно противилась вероятному браку маркиза. Она всегда была ярой противницей союзов такого плана, да и считала, что её внук ни в коем случае не должен при слиянии энергетик основательно лишаться могущества, деля его с не самой сильной демонессой из не самого знатного рода. А потому самостоятельность Аворфиса Её могущество не признавала до последнего. Но помогло это мало. Едва барон получил статус взрослого демона, как первым делом осуществил свои детские намерения и женился, хотя мог сделать предложение и какой-либо куда как более влиятельной избраннице.

…Ну, а затем он и вовсе расстроил бабушку, начав карьеру в ненавистной ей канцелярии.

— Тогда я не понимаю, отчего ты так спокоен? Появление рефаима от Высшего станет ярким публичным событием и ничего, кроме позора и неприятностей, не принесёт.

— Я не спокоен. В самом начале я озвучил тебе, что я в ужасе. С этим рефаимом слишком много неопределённостей, но само его появление нам нужно принять.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась демонесса.

— Не всем детям суждено родиться или пережить младенчество. Однако верно и обратное. Некоторым из них всё же предстоит стать опасными взрослыми. Не существует ни одного закона, обязующего уничтожать рефаимов. Даже тех, кто способен к продолжению рода. А потому я считаю, что дядюшка прав, и решил поддержать его.

— Это безумие!

Супруга продолжала стоять и смотреть ему в глаза, как если бы не верила в сказанное. И это вынудило Аворфиса произнести:

— Ты сама ставила мне в пример способность моего дяди принимать исключительно рациональные решения, основанные на фактах и логике.

— Но никак не его неординарность!

Демонесса говорила жёстко и категорично, а потому он избрал для дальнейшей речи мягкие пояснения:

— Я имею право быть недовольным новым узором в карте, но, несомненно, правда не на стороне морального дискомфорта. Да и до нынешних событий дядюшке удавалось крепко держать результаты своих решений под контролем. Поэтому в мои намерения не входит предъявлять ему какие-либо претензии. Напротив, я сделаю то, к чему не стремились мои предки — протяну ему руку помощи. Отсекая линии, можно свести род до одной точки. Но к чему это делать, если кривая может в назначенное ей время стать совершенным витком? Неужели произошёл бы тот конфликт между моим дядей и дедом, если бы последний знал, кем суждено стать его приёмному сыну?