Шрифт:
Поздним вечером в осиротевшую квартиру Звонарёвых зашёл Краснушкин. Звонарёва он застал в Васиной комнате. Он сидел около стола, молча и устало перелистывая технический справочник и изредка взглядывая на Васю, который расположился на полу, среди разбросанных вещей, книг и тетрадей.
– Что это у вас? Никак, новый обыск? – спросил Краснушкин.
– Только своими силами, – басом ответил Вася. – На семейном совете решено Василия Зуева отправить по этапу. Подальше от всевидящих очей.
Краснушкин, пододвинув табуретку, сел напротив Звонарёва, взглянул в его напряжённые, спрашивающие глаза.
– Что я узнал о Варе? Пока очень мало. Сидит в предвариловке, числится за следователем Добужинским, по словам, весьма порядочным человеком… Но не огорчайся. Узнаем и побольше. Я уже нащупал преинтересную лазейку. Представь, я сейчас только что от самой красивейшей женщины нашего времени…
– Нашёл время шутить, – обиженно проворчал Звонарёв.
– А я и не шучу! В самом деле – от мадам Сухомлиновой, жены военного министра. Был у неё на консультации с профессорами Сироткиным и Введенским. Как видишь, болезнь не щадит и отменных красоток. Ежедневное наблюдение поручено Вашему покорному слуге, как наиболее талантливому, молодому и красивому…
– Иван Павлович, может вам нужен брат милосердия для процедур? – взмолился Вася, лукаво блестя глазами. – Даю слово – вылечим дамочку в два счёта.
– Конечно, только тебя с твоим веснушчатым рылом и не хватает! У неё, братец ты мой, амуры, почитай, почти со всеми великими князьями, с самим великим князем Сергеем Михайловичем, начальником артиллерии. Она – сила огромная. Подумайте только, бывшая киевская кокотка, а сейчас почти всесильная власть. Слух идёт, что её голубые глазки и белокурые локоны поразили сердце самого святого старца Гришки Распутина [7] – владыки всея Руси. Здесь не до шуток. Вот через неё и попытаемся действовать.
7
Распутин (Новых) Григорий Ефимович (1864 или 1865, по другим данным 1872–1916) – крестьянин Тобольской губернии, получивший известность «прорицаниями» и «исцелениями». Одна из самых таинственных, загадочных и трагических фигур в русской истории ХХ века. О нём написано множество романов и повестей, тома научных исследований, сняты отечественные и зарубежные фильмы.
В 1905 году Распутин попал в столицу Российской империи. По его словам, было знамение – явилась Богоматерь, которая рассказала о болезни царевича Алексея, единственного сына императора Николая II, и приказала спасти наследника престола. Оказывая помощь больному гемофилией наследнику, Распутин приобрёл неограниченное доверие императрицы Александры Фёдоровны и императора Николая II. 30 декабря 1916 года Григорий Распутин убит заговорщиками, считавшими влияние Распутина гибельным для монархии.
Глава 3
Звонарёв вышел на берег Невы и долго бродил по набережной. Всходило солнце, порозовело ясное северное небо. Над рекой ещё висели космы белёсого тумана, сквозь который проступали очертания мостов и серых угрюмых зданий. А шпиль Петропавловской крепости уже поблёскивал, как золотой меч, вонзившийся в прозрачную лазурь небес. С шумом бились о гранит холодные невские волны. В редеющий туман вплетались чёрные дымки буксирных пароходов, медленно тащивших по реке вереницы тяжелогружёных барж. С каждой минутой улицы столицы становились всё более людными и говорливыми. Торопливо шагали к заводам утренние смены. Гулко цокали подковы ломовых лошадей. Озорничая и громко перекликаясь, неслись к типографиям стаи мальчишек-газетчиков. Пробуждаясь от сна, город наполнялся всё возрастающим гулом нового дня.
Звонарёв любил и белые ночи, и эту утреннюю пору, когда дыхание захлёстывают свежие, бодрящие речные ветры. Но сегодня он не испытывал того чувства подъёма, которое обычно вызывали в нём утренние прогулки.
Ветер казался каким-то ознобляющим и резким. Город выглядел неприветливым, чужим, холодным. На сердце лежала гнетущая тяжесть от мысли, что в этом городе за решёткой, в тюремной камере томилась Варя.
Из задумчивости Звонарёва вывел знакомый хрипловатый голос:
– Доброе утро, Сергей Владимирович! Что зажурились?
Звонарёв резко обернулся и увидел улыбающееся рябое лицо Блохина, щелочки его смеющихся глаз.
– Здорово, дружище. Откуда ты?
– Да вот вас поджидаю. Домой заходить не хотелось. Сами понимаете, Ваша квартира под наблюдением, а я могу только повредить Варваре Васильевне. Да ещё, сказать по правде, нянька ваша не дюже нравится, любопытная очень. Я бы её на Вашем месте турнул.
– Откуда ты знаешь о моём несчастье? – удивлённо спросил Звонарёв.
– Слухом земля полнится, – снова улыбнулся Блохин. – Пойдёмте сюда, в переулочек, накоротке поговорим…
Когда спустя некоторое время Звонарёв шёл на завод, шумный, деловой Петроград не казался ему уже таким неприветливым и чужим. На душе потеплело от участия верных и хороших людей.
«Как меняются люди! – думал Звонарёв в такт своим бодрым шагам. – Вот Филя Блохин. Давно ли он был горьким пьяницей и ругателем? Блохой, иначе и не звали. А сейчас? Откуда что взялось? Пить бросил, работает отлично, но главное не это, главное – внутренне очень изменился. И глаза стали другие – умные, размышляющие. Рассуждает трезво, логично, грамотно. Видно, что многое знает, но не всё говорит: «Цель в жизни вижу, ради неё и живу».