— Давно пора! И заткнуть, а то язык у неё… — буркнул Тернистый, ещё кусок мяса в рот забросив.

— Зато в постели она, наверное, огонь, — хохотнул Гавр, и мне эта простая фраза до жути мерзкой показалась. Я даже пальцы размял, запоздало поняв, что сжимал кулаки так сильно, что кости захрустели.

— Всё, закончили базар, — отрезал я, не нравилось мне, как обсуждали девчонку. Вроде ничего такого, а бл*, злость накатила. — Гавр, Тернистый, лучше мобильники проверьте. У всех на месте? — памятливо уточнил, уже ногой к лестнице на второй этаж.

Парни лениво по карманам шарить принялись.

— Мой тут, — Гавр телефоном над головой тряхнул, и я в ожидании на Тернистого уставился. Мужик нахмурился, уже не по первому разу обыскав себя. Даже привстал, задние карманы джинсов прохлопывая.

— Бл*! — чертыхнулся, мрачнее тучи, и теперь глазами по залу и предметам мебели блуждая.

— Можешь не искать! — отмахнулся я, уже зная, чьим телефоном воспользовалась Юсупова.

— Не люблю повторять! — стукнул в дверь комнаты девчонки. Юсупова продолжала отмалчиваться.

— Нарвёшься, я тебя в зале посажу перед глазами парней, чтобы никто не переживал, на месте ли ты, или пора собак спускать.

— Я не голодна, — чуть погодя раздался шепот девчонки.

Нет, нихрена не шелохнулось в душе, но как отец у кого была дочь… сестра.

Дверь не закрывал, впрочем, она и не была заперта. Так и парням велел — интересно было, попробует ли сбежать?

Если да — тогда она непроходимо тупа, и я ошибся на её счет, а если нет…

Больше не стучал: не ожидая приглашения, вошёл в комнату. В конце концов, это мой дом. Покосился на постель, где поперёк лежала девчонка на животе и задумчиво смотрела в телевизор близ окна, закреплённого решётками. На экране фильм шёл, но судя по скучающему лицу девчонки, не шибко интересный.

— Умереть с голоду не лучший выход из ситуации.

Что-то доказывать Юсуповой или уговаривать поесть не сбирался. Просто для облегчения души принёс еды, поставил на столик поднос, а дальше пусть сама решает, что нужно, а что нет.

Она упрямо молчала. Даже не знаю, что взбесило больше, что теперь она в молчанку играла, или то, что её молчание звучало особенно остро и осуждающе.

— Дело твоё, — не особо рвался в этом разбираться. Просто хотел убедиться, что она пришла в себя и до сих пор ненавидит!

— Не скучай, — с подноса взял журнал глянцевый, пока продуктов набирал, со стойки газетной прихватил. Девочки вроде любят полистать модные журнальчики. Бросил рядом с Юсуповой. Она мимолётно покосилась и вроде… скривилась.

Опять злость накатила. Не то, чтобы ждал благодарности, но, су*ка, не такого же равнодушия?!

— Телефон! — коротко бросил, проходя мимо на выход.

Девчонка даже не пыталась отнекиваться и косить под дуру. Из-под подушки достала мобильный и бросила на край постели.

— Кому ещё звонила? — забрал аппарат и быстро включил, проверяя на входящие, исходящие.

— Никому, — брякнула лениво, на меня по-прежнему не обращая внимания.

— Ещё раз без моего ведома, выпорю! — пригрозил спокойно и покинул комнату, зная наверняка, что девчонка не ответит, но запомнит и примет к сведению.

Сон не шёл, и даже коньяк не помогал. Я слушал тишину комнаты, шелест дождя на улице и перебирал варианты дальнейшего. Я даже вроде стал нащупывать связь в случившемся, находить смысл во всех бестолковых передвижениях, как из задумчивости меня выдернул приглушённый девичьи крик.

Я не сразу подскочил — замер на постели со стаканом коньяка в ожидании повторного звука. И когда он случился, ноги меня несли первее мысли и даже не сразу сообразил что к чему — просто вышиб плечом дверь в комнату сестры.

В полумраке спальни на постели различил мечущийся силуэт, аккурат когда тишину прорезал её невнятный стон. Хотел голос повысить, да девчонка была в липких лапах сна, и я первым делом среагировал на топот бегущих парней. Они уже неслись со стволами наголо.

Меня завидев, замерли.

— Отбой! — Коротким жестом отправил их прочь и вошёл в комнату.

— Эй, — ступил ближе, всё лучше и лучше видя в темноте. Девчонка не отозвалась. Я постоял маньяком рядом с постелью, на которой разметалась Юсупова, сверкая обнажённой плотью, едва прикрытой кружевом белья и, как назло, на одну сторону скомкав одеяло…

И с отвращением к себе же признал, что мне категорически не нравилось видеть девчонку в таком виде. Хрупкая нимфа, невероятным образом сводящая меня с ума. Я не пацан, да и обстоятельства не те, чтобы расползаться в желе из-за бабы, тем более дочери врага, но я реагировал на неё. Остро и однобоко. И когда она вот такая, полуголая на постели, сонная, беззащитная, открытая и в путах кошмара…