Шрифт:
— Домой, — велел, почти толчком в спину передав девчонку Гавру и Тернистому.
— Ты забыл, — обвиняюще бросила Даня, нахмурив брови.
— Нет, — Гавру лист всучил. — Это купить нужно. И ей ещё что-то…
— Ок, — кивнул Гавр, наморщив лоб и вчитываясь в рекомендацию Шамана.
— Нигде не задерживаться, — отдал последнее указание я. Но пока ехал в клуб, где должен был встретиться с Монголом, опять Гавр позвонил:
— Эта идиотка упирается. Плачет, что ей самой в аптеку нужно. Я готов, но, бл*, она…
— Дай её, — рыкнул, уже порядком устав от истерик Даниилы. Наверное, порку нужно повторить. — И что ты, бл*, опять выделываешься? — отчеканил, только в трубке «Да» прошелестело.
— Я просила, — шмыгнула носом Дань. — Мне правда нужно…
— Так скажи, что нужно, — разговор напоминал базар тупоголовых.
— НЕТ! — возмутилась девчонка. — Я не могу такое доверять мужику…
Я озадачился:
— Тампоны что ли? — мрачно предположил.
Дань секунду молчала:
— Да, — опять голос задрожал. — Мне очень нужно, неужели не понятно?
— Дай Гавра, — мой гнев чуть поутих.
— Да? — очень недовольно.
— Возьми её с собой. Денег дай, пусть сама купит, но глаз не спускать…
Следующий звонок дёрнул меня уже на пороге клуба:
— Она опять рыдает! Теперь ей нужно в уборную! — Гавр явно был на грани рвать и метать. Я, между прочим, тоже…
Люто зубами проскрежетал, и если бы важное дело, я бы помчался и научил бы девчонку послушанию/смирению.
— Бл*, на заправке стопорни. От двери никуда! — мне показалось верное решение. Если у неё реально месячные, в уборную правда нужно. И Гавру не нужно по ТЦ носиться. Вроде всем удобно…
Через двадцать минут, когда я нетерпеливо ждал Монгола или его звонка, на экране вновь выставилось Гавр:
— Она… сбежала…
Глава 27
POV Дани
Я брела по улице, но не по центральной — уходила дворами и проулками. Главное подальше от Гавра и Тернистого и поменьше светиться вообще на главных дорогах. Денег не было, телефона тоже. Но план продумала уже с утра, поэтому не паниковала. Чуть поплутав по дворам и порядком устав/продрогнув: на улице был дождь, а я одета не для прогулки — в футболку и джинсы.
Домой ехать нельзя. Хан первым делом звонить отцу будет, ещё и заявится самолично проверить. Не хочу подставлять батю, потом с ним встречусь… обязательно.
Поэтому нужно ехать не домой, а к своему парню, Славке Лаврентьеву, а не тому, имя которого специально озвучила для ушей Хана. Это я так, следы запутать. Пока мужик будет носиться, меня разыскивая, я буду на шаг впереди него.
Ничего! Мы ещё посмотрим, кто кого и как…
Вышла к главной дороге и подняла руку. Не стояла на мете, шла и всматривалась в попутки, пока одна таксишная не стопорнула:
— Новый район, дом… — назвала номер, — удобней устроилась на заднем сидении.
Мужик задумчиво глянул на меня через зеркало заднего вида, но ничего не сказал, выехал на проезжую часть.
Пока ехали, вжимала голову в плечи и прятала глаза, чтобы таксист лицо намеренно не рассматривал.
— Приехали, — буркнул водила. — Ты куда? — только взялась за ручку дверцы. — Деньги вперёд, — демонстративно фиксаторами щёлкнул.
— У меня нет.
— Ты охренела? — развернулся, в его взгляде полыхала злость.
— Не рычите, — поморщилась. — Знаете ведь кому дом принадлежит! Сейчас Славка оплатит, — перешла на властный тон. — Дверь откройте, а то так и будем сидеть.
— Ага, щас, — оскалился водила. — Открою, а ты, бл* хвост намылешь. Звони, пусть выходит.
— У меня нет телефона, и номера не помню… — развела руками. Меня обокрали, разве непонятно? Будет по-вашему нормальная в такую погоду в таком виде шастать и тачку ловить? — напирала на здравомыслие.
— А хер тебя знает? — скривился мужик. — Может под наркотой…
— Ой, блин, — закатила глаза. — От сидения тут, денег не прибавится. Не доверяете, вместе пошли. У него камера\домофон. Меня увидит и откроет, — расписала, как бывало обычно.
Мужик порывисто вышел из машины и меня под руку к стальным, витиеватым воротам особняка Лаврентьева повёл.
— Пусти, — дёрнула плечом, избавляясь от хвата. — Совсем смертник что ли? — я вообще не любила, когда меня трогали незнакомые. — Щас увидит твои грабли на мне и пиз*а тебе будет — глубокая, вечная и адски болезненная.