Шрифт:
— Отец?
— Да!
— Собирался? — прищур угрожающий.
— НЕТ! — только сейчас поняла, что мысль вслух о «вызволении меня» звучала куда глупее, чем в голове.
— Почему?
— Он велел быть с тобой и…
— И? — опять тряхнул.
— Его не ждать!
Хан на миг замер, пиля меня чернотой глаз, а потом вторил:
— Тогда повторяю, какого хера ты визжала?
— Дура, — сглотнула удушливо и шмыгнула носом, — любой девчонке, заточённой в замке монстра, хочется быть спасённой принцем.
Хан опять прищурился, но кивнул, принимая моё глупое признание.
Мне самой до тошнотиков стыдно стало за свои нелепые порывы.
— И ты точно никому не говорила?
— Нет! — категорично.
— А отцу?
— Я НЕ ЗНАЛА, где находилась, а он бы не нарушил слова! — это добавила без толики сомнения.
Хан молча меня изучал, и пальцы его почему-то зарывались в мои волосы, пока не легли на болючую шишку. Я даже поморщилась, но уже в следующий миг, чудовище меня дёрнул к себе ближе…
Глава 24
POV Хан
— Что с головой? — Я внимательно проследил за тем, как Даня морщилась, а мои пальцы чётко нащупали… рану. Это не была шишка, именно рана: крупная, вздутая.
— Нормально всё, — огрызнулась девчонка и попыталась избавиться от моего хвата.
— Ну-ка покажи, — я был упрямей. Крутанул к себе спиной.
— Пусти, — зашипела, пытаясь вырваться. Умудрилась судорожно пальцами ухватиться за дверную ручку, но я был сильнее. Перехватил ручищей поперёк груди и удерживал, внимательней изучая рану.
Мог в пылу гнева выдернуть пучок из её дурной головы, но вроде и без того уже потрепал, чтобы остыла и заткнулась, и конечно, припугнул, чтобы не смела лгать. Девки в таких ситуациях быстро терялись — даже бить не нужно, всю правду скажут. Главное врасплох поймать и гаркнуть с угрозой вопрос в лоб… Если сразу не обоссалась и в обморок не хлопнулась — значит правду сольёт быстро.
Да и мне нужно было как-то руки занять, и отвлечь девчонку от созерцания моего неугомонного члена. Не то, чтобы мне это не нравилось — скорее настолько, что я уже был готов плюнуть на всё свои обещания и даже на принципы, трахнув её прямо тут… С последствиями бы я потом разобрался, думаю, несложно было бы, но… я нашёл другой выход.
Методом кнута, отвлёк нас от поступка, о котором бы мы оба сожалели.
Потряс девчонку — она о моём возбуждённом хозяйстве забыла, ориентиры сместились, и я узнал, что было нужно.
Только рана на её башке меня обеспокоила. Я ведь ни сном, ни духом, что у неё травма головы. Если бы знал, конечно бы не бултыхал…
— Это откуда? — отчеканил, уже представляя, как Гавр и Тернистый ответят за ЭТО.
— Пока меня тащили, ударилась, — поморщилась Даня и слёзы с щеки смахнула. — Нормально всё, уже почти не болит!
— Кто-то из моих ударил? — даже затаился. Я не привык парней наказывать за девок — но до этого не было прецедентов, но сейчас. Даня молчала и зыркала на меня мрачно, укоряюще. Как дикий зверёк, кому обломали свободу, и он отчаянно жаждал её вернуть.
— Сама, — удивила ответом. Думал, сейчас обвинит всех. Был к этому готов и что самое жуткое… я бы поверил и пошёл чинить суд, потому что никто не смел трогать мою ДАНЬ! Пока я того не велел…
— Тогда как?
— Амбал меня тащил, а я… — носик наморщила, — брыкалась, ну и головой сильно дёргала… Сама! Об угол… — запнулась, глаза опустив.
— Ясно, — мне полегчало. Не хотел бы из-за бабы с парнями ругаться, или даже просто предъявлять какие-то пустые претензии.
— Голова болит? Кружится? — странные были вопросы к девице-заложнице. И даже звучание их мне не по душе было, но слово не воробей…
— Обязательно об этом здесь и сейчас? — на грани истерики взбрыкнула Даня. Даже восхитила, чем и обозлила меня же на меня.
— Нет. От тебя воняет. Помойся и спать! — отдал распоряжение, понимая, что мы оба устали, и уборная впрямь была неидеальным местом для общения. Тем более глухой ночью, после пережитого накануне.
— Полотенце сейчас принесу. И молоко приготовлю. Если хочешь перекусить, шоколад… — бл*, меня тошнило! И тошнило от себя. Я не привык к таким нежностям по отношению к чужим… только к матери, сестре и дочери, последняя из меня вообще верёвки вила. И ей прощалось всё! Потому что именно дочка была главной женщиной в моей жизни!
— Спасибо, — судя по лицу Даня это обронила формально и почти плевком.
Ощущая гадливость от того, как я раскис, сдёрнул свои вещи с крючков и поспешил на выход, но уже ногой за порогом, обронил: