Наши объятия затягивались.

Су*а во мне начинала позорно скулить о проигрыше, мне становилось всё сквернее и гаже от собственной реакции. Сердце уже давно долбилось в унисон с боем сердца Хана. А его стук слышала отчётливо… он во мне отдавался, как маятник, вынуждая и моё долбиться неистово.

Это было странно, пугающе трепетно и волнительно диковато.

Пора с этим заканчивать. Хан… как всегда кремень!

— Прости, — вторила глупо, качнувшись на шаг назад. — Мне было нужно объясниться. Я… не хочу терять твоего доверия… больше, — подняла глаза, а взгляд на плотной полосе рта стопорнул. — Ты мне нравишься. Очень. И нужен, и это не ложь…

Едва чувств не лишилась, когда Хан грубовато-нежно моё лицо ладонями придержал, склоняясь. В плечи его вцепилась, на цыпочки встала, как стебелёк к солнышку, к нему потянулась, чтобы не рухнуть, и в то же время быть к нему ближе. И он властно впечатал меня в себя, губами завладевая…

Никогда не целовалась с таким жадным пылом. И губ таких вкусно-порочных никогда не пробовала. Они были чувственными, наглыми и требовательными. Я бы упала, но он в себя вжимал, не скрывая своего желания, и я застонала от того, как это было охренительно — ощущать, что нравишься СВОЕМУ мужчине, не абы какому с улицы.

А он хотел меня. Это сумасшедшая фантазия, в паутине которой я была готова подохнуть!

Меня точно цунами накрыло, утянуло, закрутило и поглотило… Не знала, что и как, кто, кого, но меня лихорадило крупно. И сознание меркло. Если бы не Хан, я бы от бессилия упала, хотя и держалась за него судорожно.

Помню только что захлёбывалась невероятным коктейлем эмоций, не могла выгрести из того омута удовольствия, где оказалась.

Сумасшествие… острое, яркое, вкусное и это было круче экстэзи. Чувства, которые во мне поднимал Хан, круче всего, что испытывала. И я давилась от жадности получить ещё и была готова…

POV Даниила/Дань

— Дань, — хриплый голос Хана врезался в замутнённое сознание. Я всхлипнула от расстройства, мечтая вновь вернуть другие ощущения. Испытать жар, который заставлял меня плавиться и забывать себя.

Ёрзнула в нетерпении, запоздало осознав, что уже обвивала ногами торс Хана, а муж меня растирал по стене, жадно дыша рот в рот.

— Что ты творишь? — ещё одна сбивчивая фраза, воткнувшаяся в меня словно нож. — Всё-таки решила трахнуть? — грубовато отстранился Хан, зло пиля мраком глаз — одной рукой упирался в стену возле моей головы, а другой мой зад сминая. Хан не потерял контроль, в отличие от меня, уже готовой идти дальше. Он был сильным и терпеливым, в отличие от моей ветреной головы — холодным и рассудительным, несмотря на возбуждение.

И мстительным! До бешенства злопамятным!

— Ну и гад же ты! Пусти! — возмущённо пихнула в грудь, так задело его обвинение. Да, оно не было лишено смысла, но не значит, что верно. — Я уже объяснила, что ЭТО было сказано до НАС! — Разозлилась на него. И на себя. Я всегда считала, что умная, но сталкиваясь с Ханом, в который раз убеждалась, насколько непроходимо тупа.

— Я и в первый раз услышал. Так что не нужно это сексом подтверждать! — отчеканил зло Хан и махом поднял с пола упавшее полотенце. Я оскорблённо всхрапнула, собираясь что-нибудь язвительно-горделивое сказануть, но так и застыла, не в силах отвести глаз от бугра, который полотенцем прикрыл муж.

— Лучше иди спать, — проскрежетал зубами, плотнее затягивая ткань. — Подумай о НАС, СЕБЕ… О взрослении. А когда разрулим дело, мы всё обсудим…

— Конечно! — Не знаю, кому как, но по мне, самое жуткое унижение, когда отказывал мужчина, который до сумасшествия нравился. — Спокойной ночи! — хлопнула дверью. Ушла, не показав слёз, но в комнате разревелась.

— Данюш, ты чего? — Даже не заметила, как рядом оказалась Регина. — Сестрёнка, что случилось? — она легла рядышком и принялась меня гладить по голове. — Ну же, что случилось?

— Он меня теперь ненавидит! — всхлипнула горько.

— Кто? — Озадачилось сестра. — Хан? — тотчас сама ответила на свой вопрос. — А может оно к лучшему?

Я даже перестала рыдать, отлепилась от подушки:

— Ты что такое говоришь? Я подыхаю без его внимания… Я не просто так вышла за него. Я… люблю его, понимаешь?

— Когда ты успела в него…

— Боюсь что сразу! — явно обескуражила ответом сестру. — И так надеялась, что он… А он вечно какие-то причины находит. И всё больше отдаляется, веря грязи…

— А ты ему даёшь повод, — не укоряла Регина, говорила как есть. — Может он даёт время поумнеть, повзрослеть.

— И ты туда же, — ещё горше стало.

— Нет, Дань, я всегда за тебя, но считаю, что тебе нужно остыть. Если честно, Хан поступает как редкий мужчина.

— Еб*т шлюх вместо жены?

— Не спешит с отношениями!

— И поэтому еб*т шлюх вместо жены! — вторила со злым нажимом.

— Это может прозвучать дико, но да. Ты же школьница! А ему… — замялась, покраснев. — Дань, он взрослый мужчина. Опасная деятельность. Вечно на взводе… расслабляться нужно, кровь из носа…