— Ты действительно осведомлена о моей второй работе, — согласился Жукецкий и тронулся с места.

Водил он отменно. Машина слушалась, как дрессированная собачка, и шла плавно. Покрышки лишний раз не тер, предпочитал риску оптимальный маршрут и соблюдал правила.

Чувствовалось, что едет спокойный человек, свободный от материальных и семейных проблем.

— Ты не женился?

— Было дело. Все закончилось через пару месяцев. После развода друзья привели меня в тренажерный зал, и пошло-поехало.

Я позволила себе пощупать бицепс:

— Потрясающе.

Он улыбнулся, принимая комплимент.

Сейчас хорошее настроение у тебя улетучится, мой дорогой.

— Наверное, тяжело было пару лет назад ворочать огромные булыжники в одиночку?

— Старик рассказал тебе о нашей экспедиции двухлетней давности?

— Да, вчера вечером.

— А зачем тебе…

Я так и не успела сказать ему, что меня нанял его шеф.

Неожиданно со встречной полосы влетела «шестерка» и заставила Виктора отвернуть вправо. Машина ушла на соседнюю полосу, по которой в одном с нами направлении шел поток транспорта. Сильный удар в правое крыло иномарки одноклассника засвидетельствовал окончание поездки. Когда я увидела, что в нас вписалась навороченная «Волга», то предположила с большой долей вероятности серьезный базар посреди трассы.

Маленький лысенький дяденька, вооружившись сотовым телефоном, неуклюже вылазил с места пассажира и, тыкая антеннкой в направлении показавшегося Жукецкого, заорал:

— Ты, сучья гора мяса, какого х… уселась ты за руль, если ни хера не видишь! Обожралась анаболиков, скотина!

Я покинула машину и направилась к недовольному дядюшке намереваясь перегрызть ему глотку.

Виктор бросился следом:

— Постой, мы все уладим.

Показался водитель лысенького. Детина под стать моему спутнику.

Еще три шага, и он проглотит свой телефончик.

— Уймись, шлюшка. — Это дяденька орал уже мне.

Водитель вслед за боссом вылез из «Волги», оперативно достал из-под сиденья резиновую дубинку, не слишком-то желая пускать ее в ход.

Внезапно оба наших противника уставились нам за спины.

Раздался свист и глухой удар. Я обернулась и увидела перед носом электрошоке?. На заднем плане Виктора волокли к белой «шестерке», спровоцировавшей столкновение.

Обладатель сверкающей трещотки свободной рукой схватил меня за горло. Я попробовала дернуться, но тут же получила порцию электричества. Меня заставили повиноваться подобно домашнему скоту.

Голубая дуга висела на электродах, не давая толком разглядеть, что происходит. Контролирующий меня человек был маленького роста, с цепкой хваткой и очень ловкими движениями.

Двое мужчин бросили Виктора на багажник и повернули его лицом вверх.

— Где застежки?! — один склонился к самому уху и заорал что есть мочи, а второй приставил нож к горлу, делая сопротивление невозможным.

Когда Жукецкий что-то ответил, тот, что поменьше, полез в салон его машины и довольно быстро нашел там бумажный сверток. Затем, пошарив еще немного, достал какой-то пакет. Проверив содержимое находок, он кивнул головой напарнику.

Я снова сфокусировала взгляд на человеке, который сдавил мне горло и время от времени слепил шокером, залезая чуть ли не в глазное яблоко.

Я узнала его, и он это понял:

— Ты больше не будешь швырять свои сумки.

Кто-то скомандовал:

— Заканчивай.

Раздались выстрелы, я хотела вскрикнуть, но не успела. Все тело затрясло, и я провалилась в небытие.

Глаза открылись. Белый халат метнулся к двери. Крашеные стены, потемневшая побелка на потолке, тумбочка, пружинящая кровать. Я в больнице.

— Расхерачили, натурально, полковник, — голос был грубым и жестким, — навряд ли я смог бы лучше.

— Не прибедняйся, Антон Дреич. Твои способности мне хорошо известны.

Дверь в коридор осталась открытой, и я отчетливо могла слышать диалог двух мужчин.

— У них на все про все ушло около тридцати секунд: захомутать и расспросить бугая, нейтрализовать телку, обыскать машину. Вырубить ее и кончить его. Очень быстро.

— Согласен.

Я села на кровати.

«Неужели Виктор погиб?»

Вошла медсестра, за ней следом Ежов и незнакомый мужчина огромных габаритов.

Кроме меня, в палате никого не было.

Девочка-медичка подошла и попросила лечь.

— А вот и Татьяна Александровна ожила.

Голова болит, сердце ухает. Заголившиеся ляжки выбились из-под одеяла.

— Лежите, — приказал Ежов.

— Красивые ножки, — напрямую высказался амбал в новеньком камуфляже и армейских ботинках.

Я не имела ничего против.

Человек, в лексиконе которого присутствовал глагол «расхерачили», сел на несчастный стул, и, как ни старался, меньше половины комнаты занять ему не удалось. В нем было около двухсот килограмм, а может, и больше. Лицо с добрую сковородку искренне улыбалось, приветствуя мое воскрешение.