— Мне есть с чего начать. Я просто обязана поговорить и с вашей соседкой, и с Жукецким. Не порекомендуете ли вы хорошего специалиста по древним книгам?

— Ну если вам не достаточно моего мнения…

Он был обижен, но я не спешила его успокаивать. Увидев, что никакой реакции его слегка возмущенный тон не вызывает, он посоветовал зайти в гости к своему другу — имаму Али, уверяя, что с его собственными познаниями могут соперничать только его.

— Рассчитывая на то, что вы не откажетесь от моего предложения, я принес ксерокопии обеих книг, правда, сделаны они уже с фотографий. Сами понимаете, такие книги под ксерокс…

— Надеюсь, вы будете рассказывать все, что вам известно, — поддела я клиента, но он не обратил внимания.

— Кроме того, здесь мой перевод некоторых фрагментов, думаю, вам будет интересно.

На этом вводная часть оказалась завершенной. Я проводила гостя до двери, где получила мрачный совет, данный мне тихим скрипучим голосом.

— Да, чуть не забыл. Не читайте заклинания вслух.

— Вы в это верите? — в тон ему, почти шепотом спросила я.

— Достаточно того, что верили древние, — слегка философски заметил старик и скрылся в темноте неосвещаемого коридора.

Никто из жильцов, включая и меня, второй месяц подряд не решался вкрутить в патрон новую лампочку. «Вот доведу дело до конца и куплю с премии старика Хальзова», — решила я. Захлопнула дверь и пошла любоваться на оставленные бумажки.

Как оказалось, каждая книга состояла из восемнадцати листов, причем в одной из них последние два были чистыми. Почерк неведомого писаря оказался очень мелким. Десятка два строк арабской вязи в сочетании с иероглифами умещалось на каждой странице, но как это можно было соединить в одно целое и перевести, оставалось для меня загадкой. Пролистав копии, я принялась за переводы.

Позвонил Виктор, ненавязчиво пригласил сходить утром в ресторан позавтракать, где и собирался объясниться.

У меня не было никакого желания разговаривать с Жукецким как с мужчиной, но так как беседа с «качком» входила в мои планы уже непосредственно в рамках работы, я согласилась.

Он сказал, что к девяти заедет на своей машине, видимо, недоумевая, как это я так быстро простила его.

В восемь утра зазвонил телефон. Пришлось подползти к трубке.

— Алло…

— Татьяна Александровна?

— Да.

— Полковник Ежов беспокоит.

Похоже, свой первый звонок на рабочем месте он сделал именно мне.

— Не могли бы вы сегодня подойти ко мне до десяти утра?

— Что-то случилось?

— Не волнуйтесь. Вчера вечером мы задержали у ювелирного магазина несколько человек. Я надеюсь, что вы опознаете среди них того, кто продал вам золотую статуэтку.

Я жеманно согласилась, давая понять, что сделаю одолжение и зайду. У самой же потекли слюни в предвкушении беседы с мальчишкой. Только бы они взяли того, кого надо!

Виктор, как и обещал, заехал ровно в девять.

Никак не ожидала увидеть его прямо-таки сияющим. Он цвел, словно накануне стал мужчиной.

Узнав о необходимости заехать на «вокзал», с которого людей отправляют в места «не столь отдаленные», Жукецкий несколько сник, но никакого протеста не последовало.

— Это связано с твоей вчерашней покупкой?

— Да, меня пригласили на опознание. Задержали продавца.

— И сколько это займет?

— Не волнуйся, мы везде успеем. Я уложусь за час. Обычно требуется в два раза больше времени.

— Ты так говоришь, будто сама дела ведешь.

— Я частный детектив.

Он остолбенел.

— Никогда бы не подумал.

— В этом один из моих козырей.

— Тогда становится понятным, почему тебя никуда не забрали. Когда я увидел статуэтку, то принял тебя за воровку.

— Поехали, — скомандовала я.

Не начинать же в самом деле разговор о том, что он мог бы вместо того, чтобы устраивать спектакль, предупредить меня об опасности, будь я даже воровкой или перекупщицей, как-никак одноклассники.

«Ауди-100» — неплохая машина для научного сотрудника музея.

— Хорошее авто.

— За консультациями приходят почти каждый день. У меня тоже в некотором роде частная практика.

— Мне не так давно рассказывал о тебе Сыч.

Не могла не запомнить место работы клеившегося ко мне юноши.

Ключ зажигания попал в скважину после третьего захода.

Сыч контролировал большую часть рынка антиквариата в Тарасове. Если он рекомендовал человека, значит, это был его человек.