Шрифт:
Но зря я рисовала себе всевозможные картины унижения. Папа куда-то ушёл, теперь уже не помню, куда, мне было не до того, а мама сидела дома и, увидев меня, обняла и стала плакать, повторяя:
– Жива! Ты жива!
– Ну, конечно, жива, – недовольно пробурчала я.
Молодые – люди находчивые. Раз их не ругают сразу, с места в карьер, значит, они могут тут же взять инициативу в свои руки и позволить себе отодвинуть в сторону мать, молча пройти в ванную и там плескаться, пока не смоются вместе с раздражением и страх, и усталость, и все переживания. Если особо глубоко не задумываться.
Мама меня ни о чем не спрашивала. Только взглядывала вопросительно. И даже жалобно. В конце концов мне стало её жалко. Не поднимая глаз, я сказала.
– Меня пытались изнасиловать.
Мать тихо ахнула, прикрыв рот рукой.
– Но не волнуйся, у него ничего не вышло.
– Правда?
– Правда. Я прокусила ему руку. До крови.
– И правильно сделала.
Лицо матери просветлело. Она бы, наверное, тоже не скоро решилась приступить к расспросам, почему же я пришла домой так поздно? Или рано. Но теперь, раз ничего страшного не случилось, можно было вздохнуть свободно.
Больше мы к этому событию не возвращались. Со временем, и я обо всем забыла. Вроде бы. Но родители, как потом выяснилось, на память не жаловались. И, видимо, тогда решили принять меры.
А я всё равно чувствовала себя виноватой. Ведь подруга со своим парнем предлагала меня проводить, но я отчего-то решила, что медик – человек вполне надёжный… Мы всегда доверяем людям в белых халатах. Даже тогда, когда они ещё без халатов.
«Так тебе и надо!» – шептала я самой себе в ночные часы, когда не могла заснуть и снова и снова вставало передо мной неистовое лицо студента.
Короче, когда спустя несколько месяцев после случившегося родители заговорили о замужестве, я не стала возражать…
Глава четвертая
Проснулась я сегодня с твердым намерением действовать, и первым делом залезла в сервант, чтобы нырнуть в лежащие стопкой деньги, которые моя семья знала, как «деньги на хозяйство». Казалось бы, воскресенье, пользуйся моментом, выспись как следует, но мне как вначале не засыпалось, так в конце – не спалось. Перемен, мы ждём перемен!
С чего начинаются перемены в жизни женщины? С шопинга. Или по-простому, с ходьбы по магазинам. Ну, купить себе что-нибудь новенькое, современное, чего я уже давненько не делала, то есть ничего себе не покупала.
А ведь это самый верный способ перемениться. Как только наденешь новую вещь, подкрасишься-подмажешься, сразу и вид другой.
Но не тут-то было. То есть, в магазине оказалось, что у меня вовсе не сорок восьмой размер, как я всё время считала, а пятьдесят второй! Женщины мне не поверят. Скажут, такого не бывает! А вот бывает…
Это сразу испортило мне настроение. С пятьдесят вторым размером особо хорошо мне не выглядеть, пятьдесят второй размер – это как бы другой возраст, ну, или другой вид. Как ни крути, в пятьдесят втором ты уже тётка, как любят говорить молодые.
Нет, конечно, я ещё могла бы при желании в сорок восьмой втиснуться, но он на мне трещал! Пятидесятый подчеркивал все то, что умные женщины стараются не выпячивать. И только пятьдесят второй располагался равномерными складками…
Как будто я и прежде не покупала себе новые вещи, но если ты хочешь себя обманывать, к тому есть много способов. В примерочных магазинов, стоя перед зеркалом, я могла заметить продавщице:
– Эта вещь мне мала.
Та приносила другую, побольше. Тем более, что частенько в речи продавщиц проскальзывали слова вроде:
– Не обращайте внимания, это маломерки!
И в магазинах стараются не разубеждать покупателя, что у него вовсе не тот размер, на котором он настаивает. Хочет женщина думать, будто у неё сорок восьмой размер, пусть думает! Порой и в бирках на турецких или китайских вещах случается, что размер обозначен чуть ли не пятью «Х». Два икса-эль, три икса и так далее. То есть женщины эти «иксы» всерьез не воспринимают.
Вот так я и жила от одного самообмана до другого. И, возможно, прожила бы так до самой старости, если бы не ехидный возглас: эта толстуха!
В общем, я ничего себе не купила. Попалась продавщица, которая с сочувствием сказала:
– Женщина, вам эта кофточка не подойдет!
– А какая подойдет?
– Пятьдесят второго размера.
Эта женщина подтвердила мне, что я и в самом деле растолстела. Зря только старалась успокоить себя тем, что да, поправилась, но не очень сильно. А на самом деле – на целых два размера! Конечно, в сравнении с Лидочкой – нашим университетским кассиром, которая весит сто двадцать килограммов, я всего лишь пышечка. Но в сравнении со мной, прежней…