– Он психопат, - сказала я, поигрывая своим стаканом воды.
– Он любит брать сломанные вещи и делать их целыми для своей собственной эгоистичной потребности. Ему все равно, если эти люди начнут любить его, зависеть от него, нуждаться в нем. Ему все равно, лишь бы починить их, а потом оставить гнить вместе с их собственными починками.

– Боюсь, я должен согласиться с этой аналогией, - тихо сказал он.
– И мне жаль, что все так вышло.

Я молча смотрела на него несколько долгих мгновений, прежде чем сказать:

– Он никогда не планировал влюбиться в меня, не так ли?

Стас грустно улыбнулся мне. Наверное, тогда я впервые увидела, как он улыбается, и это было очень печально.

– Боюсь ты права, Настя.

Признание в этом, больно резало слух. Но мне нужно было это услышать. Нужно было услышать все.

– Он хотел спасти меня, как спасают бродячую кошку или собаку?!

Лицо Стаса исказилось от боли.

– Настя. Не заставляй меня говорить это.

Я сердито посмотрела на него.

– Стас. Мне нужно знать.

Его болезненное выражение лица осталось, когда он сказал:

– Да, Настя. Он обращался с тобой как с домашним животным.

Это было больно. Это было так больно. Но я еще не закончила.

– Он никогда не собирался жениться на мне. Он просто пытался дать мне почувствовать, что у меня есть дом, что я наконец-то готова к такому, прежде чем он умрет.

Стас закрыл глаза и выплюнул:

– Да.

Агония пронзила мое сердце, и слезы гневно потекли по моему лицу.

– Стас, - сказала я сквозь внутренний беспорядок, не смотря тот факт, что мой мир снова вращался, неуравновешенно, пытаясь найти ось, но безуспешно.
– Стас, мне нужно, чтобы ты отвез меня домой. В квартиру, ради которой я так много работала. В квартиру, где стоит мой рояль.

Стас сделал так, как я сказала, и как только мы вошли в мою квартиру, я больше не могла контролировать свой гнев. Я взяла с дивана подушку и бросила ее в стену. Брала книги и бросала их. Сорвала несколько фотографий. Отключила свой телефон, где все эти зараженные номера, этих ядовитых людей были в моей жизни. Я била кулаком по подушкам своей кровати. Очистила кухонный стол одним сердитым взмахом руки.

Все это время я кричала и рычала, почти как животное. Стас просто стоял там, прислонившись к закрытой двери, его глаза были жесткими от удовлетворения, когда он увидел, что я выплескиваю весь свой гнев. Он даже не пытался остановить меня. Он даже не пытался заговорить со мной. Он все понял. Он позволил мне сделать это.

Именно тогда я поняла, что у нас со Стасом было гораздо больше общего, чем я когда-либо думала. Я никогда не понимала его постоянного гнева на все, на Дмитрия, на жизнь в целом. Теперь я поняла. Теперь это связывало нас обоих.

И когда я закончила рушить свою квартиру, я подошла к нему, обхватила его лицо руками и поцеловала. Дима был сво!лочью высочайшей степени, и его не было здесь, когда я нуждалась в нем. Но он больше не был мне нужен. Я могла бы достичь забвения и с другим мужчиной, а Стас был более чем способен на это, я в это верила.

Мне нужен был этот бездумный шаг. Мне это было нужно прямо сейчас. И я умоляла своими губами, чтобы он дал мне это.

И возможно, он был так же зол. Может быть, он тоже был в отчаянии от всей этой ситуации. Потому что Стас не оттолкнул меня; он схватил мое лицо в ответ, углубил свои губы на мои и крепко прижался ко мне всем телом. И жар, как ничто другое, что я когда-либо чувствовала, воспламенял меня, заставляя мою кожу чувствовать себя так, как будто она была в огне, заставляя мои удары сердца вибрировать через все мое тело.

Тогда все остальное не имело значения. Только этот человек и то, что он мог мне дать...

– Настя, остановись.

Я не хотела останавливаться.

– Ты не хочешь меня, Настя, и делаешь большую ошибку. И, честно говоря, я не хочу тебя.

Слезы жгли мне глаза, когда я целовала его губы, пробуя их на вкус, желая большего, желая, чтобы он прикоснулся ко мне, почувствовал меня рядом.

– Что подумает Дима, если ты займешься со мной сексом?

Эти, последние слова сделали свое дело. Я не была своим отцом. Я не была обманщицей. Это была не моя игра. Это была ярость, и хотя ярость-удивительно теплое чувство, оно не принесло бы мне никакой пользы.

Поэтому я отступила на шаг от Стаса и вытерла губы.

Он бросил на меня последний сочувственный взгляд, который окончательно убедил меня, что он делает это из жалости, и ушел. Как только он это сделал, я рухнула на пол и уставилась на закрытую дверь.

Все в моей жизни были лжецами. Моя семья. Дмитрий. Стас. Почему я позволила себе находиться в непосредственной близости к таким людям? По всей видимости... Все мужчины были одинаковы.