– Я… полагаю, немного пунша мне не повредит, – слегка задыхаясь, проговорила Анна, когда амурный эпизод был закончен, и даже помахала мужу рукой на прощание, отступая к буфету.

Броуди ужасно не хотелось ее отпускать. С вымученной улыбкой он проводил ее взглядом и не сразу отозвался на нетерпеливый голос Стивена, который смотрел на них с едва скрываемым неодобрением.

– Так я дождусь ответа. Ник? Если вас это не слишком затруднит, я хотел бы услышать его прямо сейчас, чтобы дать людям возможность приступить к работе завтра с утра.

Броуди заткнул большие пальцы за проймы жилета. Анна ему заблаговременно объяснила, что так поступал Ник.

– О, извините, я немного отвлекся. Так о чем мы говорили? Разброс по стреле, верно? Ну что ж, посмотрим… Длина у этой крошки сто семьдесят пять футов, если не ошибаюсь?

– Сто семьдесят восемь, – язвительно поправил его Стивен.

– Ага. В таком случае дадим ей два дюйма с четвертью. Так пойдет?

Стивен удовлетворенно кивнул. Броуди чуть не рассмеялся вслух от облегчения.

После этого дело пошло легче. Гости задавали ему обычные вопросы: где они жили в Италии и какая была погода, как ему понравилась страна, видел ли он античные руины. Ответы давались ему без труда. По дороге домой О’Данн потратил немало времени, подготавливая их с Анной к вопросам подобного рода, чтобы по возвращении они не противоречили друг другу в деталях и рассказывали одну и ту же историю.

Броуди легко и непринужденно болтал с друзьями Ника, попутно замечая, что в отношении мужчин к нему сквозит скорее уважение, нежели подлинная теплота. Они вели себя сдержанно, как будто опасались или не желали излишней откровенности. С женщинами все было наоборот: они охотно выказывали свои теплые чувства, причем с каждой минутой их поведение становилось все более вольным.

Он поискал глазами Анну. Ее окружила плотная толпа гостей, но между ней и Броуди словно бы установилась невидимая связь. Она подняла голову, и их глаза встретились. Они мгновенно обменялись красноречивыми взглядами, говорившими, что пока все идет хорошо.

Небольшой оркестр настраивал инструменты в соседней комнате, в точности похожей на эту, как показалось Броуди, только там были убраны все ковры, мебель, украшения и безделушки, так загромождавшие парадную гостиную. К нему, шелестя юбками, подплыла Дженни и дружеским жестом взяла его под руку.

– Потанцуй со мной, Ник! Мы целый день ждали вашего приезда!

Она игриво потянула его за собой. Броуди не знал, что предусматривает в данном случае великосветский этикет, но простой здравый смысл подсказывал ему, что на первый танец молодожен обязан пригласить свою новобрачную. Он сказал об этом вслух.

– Да ну тебя! Ты же прекрасно знаешь: Анна почти никогда не танцует.

Дженни еще сильнее дернула его за руку и послала ему обворожительную улыбку избалованного ребенка, привыкшего стоять на своем.

– Ну же, Ник, не будь таким букой! Если мы начнем, все последуют нашему примеру. Ну пожалуйста!

Продолжать отказываться было бы невежливо. Растерянно улыбаясь, Броуди позволил увлечь себя под арочный проем в соседнюю залу. Там они с Дженни начали танцевать вальс.

– О, – удивленно заметила Милли Поллинакс, лучшая подруга Анны, – Дженни и Ник танцуют!

Она подняла тонко выщипанную черную бровь и бросила взгляд через плечо Анны.

Анна медленно повернулась кругом, в последний момент растянув губы в вежливой улыбке.

– Верно, – согласилась она столь же удивленным тоном.

Она видела, что Дженни находится в самом приподнятом настроении. Синие глаза ее прелестной кузины возбужденно блестели, лицо разрумянилось, она говорила и говорила, не закрывая рта. Броуди дружески и чуть ли не любовно, как показалось Анне, улыбался ей. Внезапный холодок проник ей в грудь, когда рука Дженни, покинув плечо Броуди, ласкающим движением прошлась по его гладко выбритому подбородку.

При этом Дженни отпустила какую-то шутку, заставившую его запрокинуть голову и расхохотаться. Анне вдруг пришло в голову, что он никогда не смеялся тому, что говорила она сама. Вернее, он частенько насмехался над ней, но не находил забавными ее собственные шутки. Анна опять повернулась к Милли.

– Как поживает Джордж? – спросила она, с трудом возвращаясь к прерванному разговору.

Милли долго не отвечала, и ее молчаливость наконец вынудила Анну устремить на подругу все свое внимание. Ответ Милли едва не сбил ее с ног.

– Я его оставила.

У Анны от изумления открылся рот.

– Что?

Она взяла Милли за руку, впервые за весь вечер заметив боль в прекрасных темных глазах подруги и страдальчески запавшие уголки ее рта.

– Никто еще пока не знает. Нечего и говорить, если бы твоя тетушка знала, она ни за что пригласила бы меня сюда сегодня.