– Я тоже так решила, – сквозь зубы призналась она, не глядя ему в лицо.

Ей вспомнилось, как удивило ее в свое время предложение, сделанное Стивеном. Это случилось вскоре (пожалуй, даже слишком скоро) после смерти ее брата. Анна отказала кузену со всей возможной деликатностью, чувствуя себя польщенной, но в глубине души была поражена тем, что Стивен может смотреть на нее как на свою будущую жену. Сама она привыкла видеть в нем только двоюродного брата, который был много старше ее годами и всегда держался строго и отчужденно.

Анна отыскала его взглядом среди гостей. Стивен не танцевал; он стоял у стены бального зала возле кресла тети Шарлотты. У матери и сына были одинаково седеющие рыжеватые волосы, одна и та же угрожающе прямая осанка, от обоих веяло чопорностью и скукой.

Танец закончился. Вместо того чтобы ее отпустить, Броуди сцепил руки за спиной у Анны, держа ее в свободном, но неразрывно крепком кольце.

– Мне понравился твой отец.

Анне пришлось откинуться назад в его объятиях, чтобы заглянуть ему в лицо. Неподобающая вольность позы не давала ей спокойно стоять на месте; она болезненно остро ощущала на себе любопытные взгляды гостей.

– Отпусти меня, пожалуйста, – шепнула Анна, почти не двигая губами.

– Больше всего меня восхищает его щедрость, – как ни в чем не бывало продолжал Броуди. – И когда же все эти люди оставят нас в покое, Энни, чтобы мы могли отправиться в старую спальню твоего отца? Как это мило с его стороны уступить ее нам, правда?

Анна перестала хмуриться и чуть было не улыбнулась.

– Да, это правда. Мой отец очень щедрый человек.

Теперь настал черед Броуди насупиться. Тут что-то было не так. Она вовсе не выглядела ни смущенной, ни обеспокоенной.

Кто-то крепко схватил Анну за локоть: она не глядя догадалась, что это тетя Шарлотта, и обернулась к ней.

– Хорошо проводишь время, дорогая? – И тетушка с фальшиво извиняющейся улыбкой отвела Анну в сторону от Броуди.

– Да, спасибо. Это было… очень любезно с вашей стороны, устроить прием в честь нашего возвращения домой.

Анна упорно не желала называть происходящее «свадебным приемом», чтобы не вызвать на свою бедную голову град несвоевременных упреков. Тетя Шарлотта простила ее в письме за бегство с женихом, но все равно Анна считала, что эту щекотливую тему лучше не затрагивать.

– Я рада доставить тебе удовольствие. Такая удача – Стьюбены из Бата как раз остановились в городе проездом на этой неделе! Но… мне кажется, ты с ними еще не поздоровалась?

Итак, загадка разрешилась: этот прием был устроен отнюдь не по случаю их с Николасом возвращения, а в честь каких-то там Стьюбенов из Бата.

– Нет, я их не видела. Где…

– Насколько я могу судить, ты была слишком поглощена другими вещами.

Пальцы тети Шарлотты больно, словно тисками, впились в руку Анны. Они очутились в пустом переходе между гостиной и бальной залой, где никто из гостей не мог их слышать. Голос тетушки изменился: она оставила всякие попытки казаться любезной.

– Твои поступки отныне не в моей власти – ты замужняя женщина, а я всего лишь гостья в твоем доме…

– О, тетя…

– Но я все-таки выскажу то, что думаю, из чувства долга и для твоего же собственного блага.

Внушительный бюст тети Шарлотты бурно колыхался от негодования. Анна затаила дыхание, заранее опасаясь того, что должно было последовать.

– Ваше с Николасом поведение, свидетельницей которого мне сегодня довелось стать, шокировало меня до глубины души. То, что еще могло считаться терпимым в варварской стране, откуда вы только что вернулись, здесь является совершенно неприемлемым.

– Но… мы же женаты!

– Ну и что же из этого?

Анна растерялась, не зная, что ответить.

– Неужели ты думаешь, что если вы женаты, то этот факт сам по себе освобождает тебя от обязанности вести себя прилично?

– Нет, разумеется, нет, но…

– Напротив, после возвращения тебе следовало бы следить за всеми нюансами своего поведения еще более тщательно, чем раньше.

– Но почему? – жалобно воскликнула Анна. Ей казалось, что невозможно вести себя более осмотрительно, более строго соблюдать правила этикета, чем она их блюла всю свою жизнь до свадьбы с Николасом. При одной лишь мысли о еще более суровых запретах ее охватило безысходное отчаяние.

– Потому что ты сбежала с любовником!

Тетя Шарлотта больно тряхнула руку племянницы; на мгновение в ее глазах вспыхнула неприкрытая злоба.

– За три недели до свадьбы! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Ты можешь себе представить, что подумали люди? О чем они скорее всего шушукаются у тебя за спиной?

Мучительно покраснев, Анна перевела дух. Нет, она могла бы совершенно искренне признаться, что ей и в голову не приходило взглянуть на дело подобным образом.

– Пусть люди думают и говорят, что им угодно, это не в моей власти. Я не сделала ничего такого, чего следовало бы стыдиться, и не позволю вам винить меня в том, что я люблю своего мужа.