– Минутку, не так скоро. Объясни мне, почему ты…

– Молчи! К нам подходит Мартин Доуэрти, и уж он-то непременно с нами заговорит. Знаешь, кто он такой?

– Работает по связям с заказчиками. Помогает с заключением контрактов. Холостяк, живет с матерью.

– С сестрой.

– Ну, с сестрой, какая разница? Привет, Мартин! – приветливо сказал Броуди, помахав рукой.

– Сдерживай себя! – прошипела Анна. Броуди сразу заметил, что Мартин Доуэрти щедро пользуется маслом макассар – это было первое, что бросилось ему в глаза. У Мартина была очень белая кожа, блестящие черные волосы, разделенные пробором посредине, гладко облепляли голову с обеих сторон и как будто составляли одно целое с черепом. Броуди решил, что он напоминает фортепьяно.

– Как поживаете, миссис Бальфур? – чинно осведомился Доуэрти. – С возвращением вас.

– Здравствуйте, мистер Доуэрти. Мы были рады вернуться домой.

Светский разговор давался Броуди без труда, но это продолжалось минуту или две, а потом Доуэрти задал ему профессиональный вопрос:

– Олафсен все-таки не соглашается на ноябрь и требует восемь процентов вперед с депозитного счета. Что мне ему сказать?

Броуди скорее почувствовал, чем увидел, как Анна напряглась и тяжело повисла у него на руке. Олафсен. Олафсен… Он сунул большие пальцы за проймы жилета и стал внимательно изучать носки своих башмаков. Верфи Журдена строили для него три грузовые шхуны. Очевидно, сроки исполнения одного из заказов срывались, и Олафсен был недоволен задержкой.

– Скажите ему, что он получит четыре процента, а его баркентина будет готова к первому октября. Я поговорю с Харди и все устрою.

Майкл Харди был десятником.

– Отлично. Разговор с Олафсеном я беру на себя. Рад, что вы вернулись, Ник.

– Спасибо, Мартин.

– Удачи вам обоим.

Доуэрти откланялся и ушел. Броуди бессознательно сжал руку Анну, хмурясь и покусывая нижнюю губу.

– Ну как? Все прошло хорошо? Я забыл, что надо бренчать мелочью. Но я правильно ему ответил? – Оказалось, что она в восторге.

– Джон, ты был великолепен! Ты вел себя в точности как Николас. Теперь послушай: когда будешь говорить с мистером Харди, старайся держаться решительно и не позволяй ему возражать. Скажи, что ты дал слово, и ему придется закончить постройку корабля к октябрю, нравится ему это или нет. Не беспокойся, он все сделает. А теперь нам надо спешить: Николас всегда и везде появлялся вовремя.

И она потянула его за руку, увлекая за собой. Он пошел за ней следом, улыбаясь во весь рот. Видит бог, у него получается! Но главное было даже не в этом. Лучше всего то, что она наконец назвала его Джоном.

* * *

– В жизни ты гораздо лучше, Энни.

Стояло послеобеденное время. Утро прошло в суете, но, к счастью, без особых потрясений, завтрак в «Желуде» тоже не принес никаких неприятных сюрпризов. И вот теперь Анна отложила в сторону отчет начальника литейного цеха, чтобы взглянуть на Броуди. Он с улыбкой рассматривал ее фотографию в рамочке, стоявшую на столе у Николаса.

– Вот как? А мне говорили, что этот портрет мне льстит.

– Кто говорил?

– Все: тетя Шарлотта, Дженни, Милли. Впрочем, нет, только не Милли. Милли сказала, что у меня такой вид, будто я сижу на муравейнике.

Анна покраснела, как только эти слова вырвались у нее изо рта, запоздало сообразив, что они не вполне приличны.

Броуди, конечно, рассмеялся от души – ничего другого она от него и не ожидала.

– Мне нравится твоя подруга Милли. Жаль, что мне так и не удалось с ней толком поговорить.

– Угу, – рассеянно кивнула Анна.

Она сама жалела, что ей так и не пришлось поговорить с Милли, когда она отправилась навестить подругу вчера днем в ее убогих апартаментах на Лорд-стрит. Лакей сказал ей, что миссис Поллинакс нет дома. И сейчас Анна в который раз спросила себя, правда ли это. А может быть, всего лишь неумелая попытка сбитой с толку Милли ее защитить? Анна оставила ей записку, а про себя подумала, что, если Милли не ответит в самом скором времени, ей придется предпринять более решительные шаги, чтобы повидаться с подругой.

– Дай сюда, – потребовала она, протянув руку к Броуди. – Я заберу ее домой.

Он ревнивым жестом прижал фотографию к груди, словно любимого ребенка, и откинулся на спинку кресла Николаса, притворяясь перепуганным насмерть.

– О нет, я с ней ни за что не расстанусь! – Лицо у Анны вытянулось, и Броуди рассмеялся. – Я серьезно.

– Но ты же только что сказал, что она безобразна!

– Ничего подобного! Я только сказал, что в жизни ты выглядишь много лучше. На фотографии не видно, какая ты хорошенькая.

Смущенно краснея, Анна поднялась с уголка стола, на котором примостилась, и протянула ему отчет начальника литейного цеха.

– Охота тебе болтать глупости! Вот прочти это: мистер Кетчум придет с утра, чтобы…

Раздался легкий стук в дверь, она отворилась, и в кабинет заглянул Эйдин О’Данн.

– Анна, Ник, добро пожаловать домой! – громко проговорил он с порога, потом вошел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Анна обняла его, Броуди вышел из-за стола, улыбаясь и протягивая руку для приветствия. Последовали сдержанные выражения радости и дружеские хлопки по спине. Все трое чувствовали себя заговорщиками, встретившимися вновь после успешного завершения опасной авантюры. О’Данн рассказал о ничем не примечательной встрече с Дитцем и еще тремя чиновниками из министерства в Саутгемптоне, потом спросил, как идут дела здесь, в Ливерпуле.