Не стоит действовать поспешно, надо все хорошенько обдумать и обстоятельно взвесить.

Никто ничего не знает. По крайней мере, это хоть какой-то шанс. Прежде всего нужно подумать о Томми, пока есть возможность.

О том, чтобы позволить полицейским схватить ее сына, не могло быть и речи. Она не переживет, если его посадят. Она знала, что делают в тюрьме с такими мальчишками, как он.

И все об этом узнают. Ее жизнь сразу превратится в ад, как и жизнь Синди и Грэма.

Ну зачем он это сделал? Почему все испортил?

Норма не знала точно, что произошло в той комнате. А если Хейли сама соблазнила Томми? Она-то в этом ни за что не признается, а такое в принципе возможно. Она вполне могла заигрывать с ним просто забавы ради, и он, бедный дуралей, не смог совладать с буйством гормонов и не сдержался. Мальчишки есть мальчишки – ее сыновья вовсе не исключение из правил. И уж кому-кому как не ей знать, какими бывают девчонки в таком возрасте.

Как же легкомысленно было выделить ей спальню рядом с комнатой сына!.. Выходит, в том, что случилось, есть и ее доля ответственности.

С чертовым телефонным звонком можно и подождать.

Первым делом необходимо найти Томми и заставить его выложить все начистоту – пусть сам расскажет, как было дело.

Сейчас он совсем один где-то там. И ее помощь нужна ему как никогда.

Выпив таблетку снотворного, Хейли проспит не меньше двух-трех часов. Норма схватила пальто, взяла с тумбочки в коридоре карманный фонарик и вышла из дома.

Неподалеку догорал корпус машины. Не было слышно ни единого звука – природа снова успокоилась. Бледная луна светила тем не менее так ярко, что Норме даже не пришлось включать фонарик, чтобы выйти на подъездную дорожку.

Продвигаясь к воротам, она миновала амбар и с облегчением увидела, что черный «Мустанг» стоит на месте. Значит, Томми ушел пешком. И находился наверняка где-то неподалеку.

Ни воя сирены, ни проблесков мигалок на фоне ночного неба. Вполне могло случиться так, что в округе никто даже не заметил взрыва. Норма еще какое-то время постояла на обочине дороги, боясь пропустить спасателей, которые, не исключено, могли вот-вот подъехать. Но в таком случае их кто-то должен был вызвать. Ближайшие соседи, Конрои, вероятнее всего, ничего не слышали, ведь их дом, едва заметный с того места, где стояла Норма, был все так же погружен во тьму.

Норма двинулась дальше, поймав себя на мысли, что сейчас она ощущает ароматы природы куда отчетливее, нежели днем: пахло землей, булыжниками, кукурузными полями, простиравшимися сразу за дорогой, шерстью хищных зверей, гонявшихся за добычей на всем этом просторе.

Как же давно она не выходила из дома среди ночи? С тех пор как сбежала от своих родителей? Ей тогда было шестнадцать, и с рюкзачком за плечами, в котором уместился весь ее нехитрый скарб, она пустилась на велосипеде куда глаза глядят. Но не успела она проехать и полсотни километров, как у нее спустило колесо, и ей, собрав в кулак всю свою смелость, дальше пришлось идти пешком. Примерно через час она добралась до городка, название которого успела позабыть, – там работал единственный ночной бар, и назывался он «У Вуди». Она уселась за столик с бокалом пепси, совершенно не представляя, что ей дальше делать, и сидела так до тех пор, пока официантка по имени Люси, которой она вкратце обрисовала свое положение, не предложила отвезти ее обратно домой.

Отец, уже успевший сообщить об исчезновении дочери в полицию и дожидавшийся ее в гостиной, устроил ей такую взбучку, что щеки у нее потом горели до самого утра.

Норма тогда заперлась в своей комнате и дала себе клятву в самое ближайшее время уйти из дома навсегда.

Но ждать ей пришлось еще два года. Вот только она и представить не могла, что, расставшись с одним чудовищем, спустя несколько лет встретит другое.

Норма дошла до леса, находившегося в двух километрах от дома. Пройдя вдоль лесной опушки, она увидела вдалеке хижину, которую Грэм и Томми построили, когда были еще детьми. У хижины неподвижно сидел на корточках Томми. Весь бледный, он казался живым воплощением заблудшей души.

Норма вздохнула с облегчением. Она опустилась на колени рядом с ним и положила на землю фонарик. Огромная ящерица юркнула в траву, потревоженная электрическим светом.

Хлипкие стены хижины скрипели на ветру. Томми дрожал всем телом, и не только оттого, что ему было холодно.

Норма сняла пальто и накинула на плечи сыну. Тот даже не шелохнулся. Сейчас было не самое подходящее время в чем-либо его упрекать. Она не хотела, чтобы ему стало еще хуже.

– Давай, пошли домой, – сказала она, запустив пальцы ему в волосы.

– Это он виноват, мама, – буркнул Томми, потупив взор, – все никак не оставит меня в покое и заставляет вытворять такое.

– Кто – он? Ты о ком?

Когда сын поднял голову и посмотрел на нее, в его взгляде она увидела ужас, который был ей очень хорошо знаком: точно такой же ужас она видела в его глазах, когда он был совсем маленький.

– Он никак не оставит меня в покое, – повторил Томми и заплакал.

И Норма второй раз за этот день вспомнила этот ненавистный лик.

Но это невозможно, он, наверное, имел в виду не его.