Хлопнула дверь, прибежал врач и снова что-то кольнул в шею. По телу разлилась волна лени и на меня напала апатия. Он что-то спрашивал, но я лишь мычала и глупо улыбалась. Мне было хорошо и не нужно ничего на свете. Я провалилась в глубокий сон. Однако там на этот раз мне не нашлось покоя.

Странные образы выплывали из темных глубин и я переживала их вновь и вновь.

Вспышка. Я улетаю от взрыва в сторону и больно ударяюсь о стену. Моя мама находится там, за стеной пламени. Я громко, до надрыва кричу:- Мамочка-а! Помоги-и! — но в ответ лишь треск пламени и вонь от сгоревшего пластика. А главное безумное-безумное желание жить.

Вот я вижу, как любовь всей моей жизни с улыбкой протягивает мне стакан со снотворным. Она гладит меня по колючей щеке, а я уже не в силах двигаться, безвольно опускаю руки. Боль предательства жгла каленым клеймом и оставалось лишь глотать соленые слезы, кляня свою никчемную жизнь.

Помню пьяный угар, когда теряется ощущение дня или ночи и остается лишь звон пустых бутылок. Мерзкий запах сивухи, бьющий в нос…

Я сходила с ума вновь и вновь, бесконечное количество раз и уже не могла отличить где находится сон, а где явь. Вроде в поле зрения появилось озабоченное лицо доктора, но адекватно судить в тот момент я не могла. Жуткие картины из разных жизней стояли перед моими глазами, беспощадно потроша память. Мерзкие холодные и скользкие пальцы копошатся внутри, выискивая все самое ужасное, что так хотелось забыть…

Я с улыбкой на устах смотрю на человека в луже крови. Ощущение умиротворения и довольства накрывают меня. А вот человек прыгает с крыши по моему слову и я не чувствую никакого раскаяния. Бешеный водоворот втянул и размазал меня тонким слоем по всему мирозданию. Мелькнула короткая картинка- захламленная лаборатория и человек, с грустью смотревший на меня. Это воспоминание вспышка просто выкинуло меня из карусели безумия и я открыл глаза.

— Ах ты ж су-ука! — такие слова бесслышно сорвались с моих губ.

Ярость, душившая меня дала придти в себя и не сойти с ума. Облегчение и легкость наполнили все мое естество. “Чуть крышу не сорвало. По краю прошел” мелькнула мысль и наконец-то смог расслабиться. Я открыл глаза и уставился в глаза нависшего надо мной доктора

“Че уставился лысый? Давай развязывай!” подумалось мне, однако сказал совершенно другое.

— Во-оды-ы! — услышал Юрий Павлович тоненький и жалобный голос своей подопечной.

Он был растерян и совершенно не знал, что делать. Подобные случаи не описаны в современной медицине. И пусть перезапись не идет в сравнение с классической методологией, но связанные с ней проблемы он увидел впервые. Сейчас все что он мог, так это глушить пациентку нейролептиками и максимально ограничить раздражители. Он! Доктор Наук! Не мог разобраться в происходящем!

В простой просьбе принести воды он увидел признаки ремиссии и опустил взятый наизготовку инъектор. Девочка пила аккуратно мелкими глотками, смакуя каждую каплю и закончив, опустила голову на подушку и требовательно взглянула в глаза врача.

Юрий Павлович ожидал вопросов, просьбы развязать, криков, жалоб, но не кроткого взгляда, что просто ждал от него каких-то действий. Худенькая, вся какая-то нескладная и с жалобными глазами девочка никоим образом не напоминала душевнобольного, что день назад с рычанием бил себя по голове. Контраст был разительным. Он решил ее оставить связанной еще на сутки, собрать графики мозговой активности и потом уже решить, что делать дальше.

Что я хотел больше всего? Ну как сказать…Я дико хотел почесать задницу. Ну вот прям в самой пекушке. Но даже под расстрелом я не стану просить об этом постороннего человека. Особенно того, кто меня связал- мало ли чего у него на уме? А подпускать его к самому сокровенному…Буду терпеть но не сдамся! А рубашка, ну одели и одели. Как нацепили, так и снимут. А вот почесать это даа! За это готов убить! Так что сжимаем булочки и терпим.

Когда я смог вспомнить себя, то стало немного легче думать, ибо теперь мозг не грузиться, откуда я знаю ту или иную вещь. Однако вата по прежнему торчала у меня промеж ушей, не давая сосредоточиться. Так что я в меру своих невеликих сил думал. О чем? О сволочной сволочи по имени Самуил Яковлевич. Подпольная кличка “Наибалыч”. Почему он решил украсть мой вечный покой? Как я очнулся вновь? И почему опять играю за женскую сборную? Был бы верующим, точно бы перекрестился и пошел грехи замаливать, так не грешил столько, чтобы мне так жестко и щедро высшие силы горстями плюх навешивали!

Я составил ближайший план на будущее:

Первое. Смазать пятки от своей предполагаемой свадьбы.

Второе. Найти эту бессмертную заразу и разбить то яичко, где он смерть хранит. Я даже не сомневался, что он еще где-то коптит небо.

Хотя не, самое первое и жизненно важное- это почесать междубулочье. Да! Забью в список!

С гордостью могу сказать про себя, что я непоседливая девушка! Про таких говорят шило в заднице. Это реально становиться проблемой, а доктор играется с какой-то штукой на присосках. Нет, он не отрастил тентакли. Некий аппарат для считывания мозговой активности. Поналепил на меня и сидит довольный, шурует в планшете каком-то…Сосредоточившись, я озадаченно уставился на сей агрегат. Графики, таблицы, они…Парили? Ну вот прям реально объемные. Че за год сейчас на дворе? Спрашивать такое, чревато как-то. Нет, я понимаю, что он знает. И он знает, что я знаю. Но я то точно знаю, что он знает о моем знании о нем….Запутался. Кароч, мы оба знаем, что я посторонняя личность в этом теле. Но вся разница в том, что врач считает меня только сформировавшимся человеком под силой чужой памяти. Однако он понятия не имеет чья память использовалась и из какого времени человек. Таким простым вопросом я могу поставить себя в неудобное положение. Нужно быть осторожным. Меня никогда не развяжут, если поймут, что внутри сидит дед. С каких пор я стал бояться за свою жизнь? Прислушался. И понял, что с тех самых пор, как моя память оказалась слита с памятью Лизы в момент перезаписи. И прокручивая ее воспоминания я видел насколько она была жизнелюбивая. И некоторые ее черты я заметил сейчас за собой. Именно они создали псевдоличность, что искренне считала себя Настей. Как-то так. Вообще смирительная рубашка здорово помогает собрать мысли в кучу и неплохо их помусолить, выводя истину. Результатами своих дум я крайне доволен, ибо хоть чуть-чуть смог разобрать кучу впечатлений, полученные в первые сутки. Пора начинать окучивать доктора.

— Дяденька, а когда меня выпустят? У меня уже все затекло- жалостно и тихо протянул я

— Нужно удостовериться, что срывов больше не будет- этот маразматик совсем осатанел и что-то тыкал пальцем в своем планшете

Идеально было бы заплакать, но стоит держать в голове, что взрослые плач подростков воспринимают несколько по другому, в отличии от рыданий детей восьми-двенадцати лет. Будучи Лизой я очень хорошо научился манипулировать эмоциями. А значит что? Шантаж!

А у меня есть родители? — начал издалека подкрадываться я