И я уже почти было скастовал Портал Пустоты, как вдруг увидел перед собой топор. И лежать бы мне через секунду с отделенной от туловища головой, если бы в во время удара двутавровая секира не повернулась плашмя, отправляя меня в неиллюзорный нокдаун.

Открыл глаза через секунду, ощущая, как кто-то дергает меня за грудки. Маму твою феминистку, да меня вырубила баба! Да, закованная булатные доспехи, да, с топором размером не уступающим ей самой. Но баба! Стыд то какой!

Она трепала меня за грудки, что-то кричала, брызжа слюной, но я не слышал. Башка звенела так, словно мне надели на голову кастрюлю и били по ней поварешкой.

Когда звон прошёл, а вместе с ним вернулась ее способность мыслить, я понял что нахожусь в руках не абы кого, а Графини! Да-да, той самой неуравновешенной любительницы клубов, которую я как-то сумел вырубить два раза за сутки.

— ЗИЛ, ты идиот! — кричала она, не переставая дергать меня за грудки. — Мы же помочь пришли!

В подтверждение её слов и чернокнижник, и друидка, и рептиль без щита не направляли в мою сторону оружие, а о чём-то переговаривались с Пуговкой и Яром.

И только Копилка остался верным себе, продолжая горланить из кузова УАЗа, о том, как ему страшно.

— Ты! Сукин! Сын! — Графиня продолжала дергать меня за шиворот.

Ладно, что она вырубила меня топором, но такого я стерпеть не мог. Удар кастетом в бронелифчик наложил на буйную валькирию дебаф "Осквернение" и отправил в непродолжительный полет.

Хороший у неё бронелифчик, крепкий. Уверен, если бы не он, то закованный в кастет кулак прошёл бы сквозь её грудную клетку и, как в Mortal Kombat, смог бы вырвать её позвоночник. Жаль что фаталити не удалось.

— ЗИЛ, ты охерел? — прошипел рептиль. Танк прекрасно понимал нашу разницу в уровнях и что будет, если он получит такой же удар. Пусть и крутой, но полицейский бронник не идет ни в какое сравнение с крафтовыми вещами. И тем не менее, он не боялся.

— Здорово, Карбюратор, — улыбнувшись помахал ему рукой. Только сейчас, взглянув над его головой, я вспомнил, что мы даже бухали вместе.

— Ты не ответил на вопрос, — продолжал он с позиции сильного. — Что она тебе сделала?

Меня это не задевало.

— Она прошлась по моей матушке, — пояснил я. — Никто не смеет упоминать в суе эту святую женщину. Я доходчиво объясняю?

В подтверждение своих слов, выхожу Порталом Пустоты за спину чернокнижника и приставляю кол из кости Скамоса к его подмышке. Да, пришлось перекачаться в ловкость, чтобы быть стопроцентно уверенным в том, что в случае продолжения заварухи, самый мерзкий из потенциальных противников отправиться на перерождение.

Язь понял меня правильно. Он не стал дергаться и поднял руки, ещё больше открывая незащищённую подмышечную впадину — прямой путь к сердцу любого мужчины. А также женщины, ребёнка и ёжики с ними. Такая открытость располагала к диалогу.

— Мы пришли чтобы помочь и… — произнёс чернокнижник. — И присягнуть тебе.

Сказать, что услышанного я немного завис?…

— Присягнуть мне? Ты вообще в курсе, что крепостное право отменили лет двести назад? И насколько мне известно, вы до сих пор числитесь в М-3, которая выдала на меня охотничий лист.

Свободной рукой постучал по погонам чернокнижника намекая прямо на системную броню.

— Ребята, вы либо крестик снимите, либо трусы наденьте, — ухмыльнулся я. — Капитан спецотдела ФСБ, можно сказать в парадном мундире, заливает, что хочет дезертировать? Ярослав, ты слышал? Сдается мне, вы что тянете время.

— Нет, — экспрессивно возразила Сова.

Друидка с какашками растущими из головы, которые говнари называют дредами, была единственной, кто не опустил руки и был готов к бою.

— Тебе надо послушать нас! — прокричала она, переводя взгляд с меня на беззащитного чернокнижника. Они что, в отношениях? Тогда понятно, почему девушка готова идти до конца.

— А тебе нужно помыть голову. Развела на голове вшивое царство, — сплевываю себе под ноги.

А дальше произошло то, что в очередной раз меня удивило. Что за день то сегодня? Едва мне стоит подумать что я видел всё, как эти ребята очередной раз вытаскивают из шляпы кролика.

— Извинись, — произнёс Язь.

Мой пленник, который сейчас находился на волосок от потери уровня, говорил спокойно, но решительно.

— За что? — уточнил я.

— Ты оскорбил мою супругу. Извинись, или сделки не будет.

Вот тут я понял, где перешел черту. Признаться в своей неправоте не зазорно. Зазорно переть, как баран, прекрасно понимая что ты неправ, ну не признавать этого, потому что ты сильнее.

— Сова, извини пожалуйста, — произношу я, убирая свой самонаводящийся кол в петлю на поясе. — Ляпнул не подумав.