Шелтон тоже с тревогой поглядел по сторонам. Он невольно почувствовал симпатию к Тумсу и Води.

– Что-то они, мне кажется, развинтились, - заметил человечек с запавшими глазами.
– Наш принцип - развлекать всех и каждого. Одну минутку: я вижу, Карпентер ничего не делает.

Он направился к мужчине, который стоял на другом конце комнаты и пил кофе, но не успел Шелтон взглянуть на своего противника, пытаясь придумать, что бы такое сказать, как маленький человечек уже снова был возле него.

– Вы что-нибудь понимаете в астрономии?
– спросил он Шелтона.
– У нас тут несколько человек очень интересуются астрономией. Неплохо было бы, если бы вы с ними побеседовали.

Шелтон испуганно вздрогнул.

– Ах, нет...
– проговорил он.
– Я...

– Я был бы рад видеть вас иногда здесь по средам: в этот день у нас бывают крайне интересные беседы, а потом богослужения. Мы все время стремимся привлекать новые силы...
– Говоря это, он окинул взглядом загорелое, обветренное лицо Шелтона, словно прикидывая, много ли в нем сил.
– Керли говорит, что вы недавно вернулись из кругосветного путешествия; вы могли бы сообщить нам много интересного.

– Скажите, пожалуйста, а из кого состоит ваш клуб?
– спросил Шелтон.

Маленький человечек вновь принял самодовольный и блаженно-умиротворенный вид.

– О, мы принимаем всех, лишь бы человек ничем не был скомпрометирован, - ответил он.
– За этим следит "Дневное общество". Конечно, мы не принимаем тех, против кого общество возражает. Вы бы пришли как-нибудь на заседание нашего комитета, мы собираемся по понедельникам, в семь часов. У нас есть и женский клуб...

– Благодарю вас, - сказал Шелтон.
– Вы очень любезны.

– Мы будем очень рады, - сказал маленький человечек, и лицо его исказилось страданием.
– Сегодня у нас собралась главным образом холостая молодежь, но бывают здесь и женатые люди. Конечно, мы тщательно следим за тем, чтобы это были люди действительно женатые, - поспешил он добавить, словно испугавшись, что его слова могли шокировать Шелтона, - и чтобы не было ни пьянства, ни проявления каких-либо преступных инстинктов, ну, вы сами понимаете...

– Скажите, а вы оказываете также и денежную помощь?

– О да, - ответил маленький человечек.
– Если вы придете на заседание нашего комитета, то сами сможете убедиться в этом. Мы тщательнейшим образом расследуем каждый случай, стремясь отделить плевелы от пшеницы.

– Я думаю, вы находите немало плевел, - заметил Шелтон.

Маленький человечек улыбнулся скорбной улыбкой. Его монотонный голос зазвучал чуть пронзительнее.

– Как раз сегодня я вынужден был отказать одному мужчине - мужчине и женщине, совсем молодой паре с тремя малыми детьми. Он болен и сейчас без работы, но видите ли, когда мы навели справки, выяснилось, что они не состоят в браке.

Наступила небольшая пауза; маленький человечек, не отрываясь, смотрел на свои ногти и вдруг с видимым удовольствием принялся грызть их. Шелтон слегка покраснел.

– А что же делать женщинам и детям в таких случаях?
– спросил он.

В глазах маленького человечка вспыхнул огонек.

– Мы, конечно, взяли себе за правило не поощрять греха... Виноват, одну минутку: я вижу, там кончили играть на бильярде.

Он поспешил к играющим, и в тот же миг шары снова застучали. Сам он играл с притворным воодушевлением, бегал за шарами и всячески подбодрял игроков, которыми, казалось, овладело полное безразличие.

Шелтон пересек комнату и подошел к Керли. Тот сидел на скамейке, улыбаясь собственным мыслям.

– Вы еще долго пробудете здесь?
– спросил Шелтон.

Керли торопливо вскочил с места.

– К сожалению, сегодня здесь нет никого из интересных людей, - сказал он.

– Что вы, совсем наоборот!
– успокоил его Шелтон.
– Просто у меня сегодня был довольно утомительный день, и мое настроение не соответствует атмосфере вашего клуба.

Лицо его нового знакомого озарилось улыбкой.

– Правда? Вы считаете... то есть я хочу сказать... Но он не успел докончить фразу, так как в эту минуту стук бильярдных шаров прекратился и послышался голос человечка с запавшими глазами:

– Кто хочет получить книгу, пусть напишет здесь свою фамилию. В среду, как всегда, будет молитвенное собрание. Очень прошу расходиться без шума. Я сейчас потушу свет.

Один газовый рожок погас, а другой внезапно вспыхнул ярким пламенем. Свет стал резче, и от этого унылая комната стала еще безотраднее. Посетители один за другим исчезали в дверях. Маленький человечек остался один посреди комнаты; он стоял, подняв руку к крану газового рожка, и горящими глазами одержимого глядел вслед удаляющимся членам своего клуба.