Шрифт:
– Обе мы не можем оставаться здесь всю ночь, - сказала Кристиан.
– Если кто-нибудь подойдет к двери нашей спальни, некому будет откликнуться. Да и через калитку нам эти картины не перекинуть. Кто-то из нас должен идти домой; через калитку ты перелезешь... а там бояться нечего.
Грета стиснула руки.
– Ты очень хочешь взять эти картины, Крис?
Кристиан кивнула.
– Очень, очень?
– Да... да... да!..
Но Грета не трогалась с места и вся дрожала, как дрожит зверек, когда чует опасность. Наконец она встала.
– Я иду, - сказала она упавшим голосом. В дверях она обернулась.
– Если мисс Нейлор спросит меня, где ты, Крис, я чего-нибудь выдумаю.
Кристиан вздрогнула.
– Я совсем забыла об этом... Грета, прости меня! Лучше пойду я.
Грета живенько сделала еще шаг.
– Я умру, если останусь здесь одна, - сказала она.
– Я могу сказать ей, что ты спишь, а ты здесь ложись спать, и тогда это будет правда.
Кристиан обняла ее.
– Прости меня, милая; жаль, что я не могу пойти вместо тебя. Но если уж придется лгать, то я бы на твоем месте не стала бы хитрить.
– Правда?
– с сомнением спросила Грета.
– Да.
"Нет, - сказала про себя Грета, спускаясь по лестнице.
– Нет, я скажу по-своему". Она вздрогнула и продолжала в темноте нащупывать ступеньки.
Кристиан прислушивалась, пока не раздался звук завинчивавшихся винтов, грозивший ей опасностью и одиночеством.
Опустившись на колени, она стала отделять холст от подрамника. Сердце ее яростно колотилось; при малейшем дуновении ветерка или донесшемся издалека шуме она прекращала работу и затаивала дыхание. Поблизости не было слышно ни звука. Она работала, стараясь думать только о том, что именно здесь вчера вечером она была в его объятиях. Казалось, это было так давно! В темноте ею овладел смутный ужас, жуткое чувство одиночества. Вспышка решимости, казалось, погасла и уже не согревала ее.
Нет, она не годится ему в жены, раз при первом же испытании ей изменило мужество! Она стиснула зубы, и вдруг ее охватил странный восторг, словно она тоже вступила в жизнь, узнала о себе что-то такое, чего не знала прежде. Она поранила пальцы, но боль была ей даже приятна; щеки горели; дыхание участилось. Теперь ее не остановят! Эта лихорадочная работа в темноте была ее первым жизненным крещением. Она отделила холсты и, аккуратно скатав их, связала веревкой. Она хоть что-то сделала для него! Этого у нее не отнимешь! Она спасла частицу его души! В эту ночь он стал ей ближе! Пусть делают, что хотят! Она легла на его матрас и вскоре заснула...
Кристиан разбудил Скраф, лизнувший ее в лицо. У постели стояла Грета.
– Проснись, Крис! Калитка отперта!
В холодном утреннем свете девочка, казалось, вся светилась теплыми красками, глазенки ее блестели.
– Теперь я не боюсь; мы со Скрафом не спали всю ночь, чтобы не пропустить утра... Это было так интересно... Но знаешь, Крис, - закончила она жалобно, - я солгала
Кристиан обняла ее.
– Пойдем скорей! Там никого нет. А это картины? Подняв сверток за концы, сестры снесли его вниз и
направились со своей ношей, похожей на человеческое тело, по тропинке между рекой и виноградником.
XIX
В тени розовых кустов, растянувшись во весь рост и подложив руку под голову, отнюдь не сном праведницы спала Грета. Пробиваясь сквозь цветы, солнце целовало ее полураскрытые губы и осыпало увядшими лепестками роз. В густой тени лежал сонный Скраф и лениво щелкал зубами, пытаясь поймать муху.
В три часа в сад вышла и мисс Нейлор с корзинкой и ножницами в руках. Подхватив юбки, чтобы не замочить их в лужицах, оставшихся после поливки, она остановилась у куста роз и стала срезать увядшие цветы. У маленькой женщины с посеребрившейся головой и худощавым смуглым лицом, стоявшей на солнцепеке без зонтика, вид был гордый и независимый.
Когда ножницы ее запорхали среди веточек, она стала разговаривать сама с собой.
– Если бы девушки были такими, как в наше время, ничего подобного не случилось бы. Но может быть, мы не понимаем... прошлое легко забывается.
Она понюхала розу, зарывшись в нее носом и губами.
– Бедная девочка! Как жаль, что его отец простой...
– Фермер, - донесся из-за куста сонный голосок. Мисс Нейлор вздрогнула.
– Грета! Как ты меня напугала! Фермер... то есть... э... владелец сельской усадьбы!
– У него виноградники... герр Гарц говорил нам, и он не стыдится этого. Почему же жаль, мисс Нейлор?
Мисс Нейлор поджала губы.
– По многим причинам, о которых ты не имеешь представления.
– Вы всегда так говорите, - не отставала обладательница сонного голоска, - и поэтому, когда я захочу выйти замуж, вы тоже пожалеете...
– Грета!
– воскликнула мисс Нейлор.
– Девочке твоих лет неприлично говорить такие вещи.
– Почему?
– спросила Грета.
– Потому что это правда?