– Выкладывайте, доктор, говорите прямо, - хриплым шепотом произнес мистер Трефри.

Дони наклонился и нащупал пульс.

– Не знаю, как вы довели себя до такого состояния, сэр!
– сказал он грубовато.
– Положение скверное. Это все та же старая болезнь, и вы не хуже меня знаете, что это значит. Могу сказать вам только, что отступать перед ней я не собираюсь и сделаю все, что в моих силах, даю слово.

– Я хочу жить.

– Да... да.

– Сейчас я чувствую себя лучше; не поднимайте шума. Было бы очень некстати умереть именно сейчас. Ради моей племянницы, почините меня хоть кое-как.

Дони кивнул.

– Погодите минутку, мне кое-что понадобится, - сказал он и вышел.

Немного погодя на цыпочках вошла Грета. Она наклонилась над мистером Трефри, и ее волосы коснулись его лица.

– Дядя Ник!
– шепнула она. Он открыл глаза.

– Здравствуй, Грета!

– Я пришла поцеловать вас, дядя Ник, и попрощаться. Папа говорит, что я, Скраф и мисс Нейлор поедем в Вену вместе с ним; нам пришлось собраться за полчаса: через пять минут мы уезжаем в Вену, а я там никогда не была, дядя Ник.

– В Вену!
– медленно повторил мистер Трефри.
– Не берите там гида; они все мошенники.

– Ни за что, дядя Ник, - торжественно пообещала Грета.

– Отдерни шторы, милая, дай взглянуть на тебя. Смотри ты, какая щеголиха!

– Да, - сказала Грета со вздохом, трогая пальцем пуговицы на своей пелеринке, - это потому, что я еду в Вену; но мне очень не хочется уезжать от вас, дядя Ник.

– Правда?

– Но с вами остается Крис, а вы любите Крис больше, чем меня, дядя Ник.

– Я просто дольше с ней знаком.

– Может быть, когда мы будем знакомы так же долго, вы и меня будете так же любить.

– Может быть... когда мы будем знакомы так же долго.

– Пока меня не будет, дядя Ник, вам надо поправиться. Знаете, вы не совсем здоровы.

– С чего это ты взяла?

– Если бы вы были здоровы, вы бы курили сигару... сейчас как раз три часа. Это поцелуй от меня, это за Скрафа, а это за мисс Нейлор.

Она выпрямилась, вид у нее был серьезный, и только глаза и губы выдавали радость, клокотавшую в ней.

– До свиданья, милая, береги себя и не бери гида, они мошенники.

– Хорошо, дядя Ник. Экипаж уже подали! В Вену, дядя Ник!

Матовое золото ее волос сверкнуло в дверях. Мистер Трефри приподнялся на локте.

– Поцелуемся еще раз, на счастье! Грета прибежала обратно.

– Я вас очень люблю!
– сказала она и, поцеловав его, медленно попятилась, потом повернулась и выпорхнула, как птичка.

Мистер Трефри остановил взгляд на закрывшейся двери.

Много дней стояла жаркая и тихая погода, а потом подул ветер, поднимавший пыль на пересохших дорогах. Листья трепетали, как крохотные крылышки. Вокруг виллы Рубейн беспокойно ворковали голуби, а другие птицы молчали. Под вечер Кристиан вышла на веранду и стала читать письмо.

"Дорогая Крис, прошло уже шесть дней, как мы здесь. Вена очень большой город, и в нем много церквей. И потому мы в первую очередь побывали в очень многих церквах, но самой красивой из них оказался не собор святого Стефана, а другой, только я забыла, как он называется. Папа по вечерам почти не бывает дома; он говорит, что приехал отдыхать, и потому не может ходить с нами по церквам, но я не думаю, чтобы он слишком много отдыхал. Позавчера мы, то есть папа, я и мисс Нейлор, поехали на выставку картин. Она была вполне красивая и интересная (мисс Нейлор говорит, что нельзя сказать "вполне красивая", но я не знаю, каким словом заменить "вполне", потому что мне надо написать "вполне", а не "очень", и не "совсем"). Ой, Крис! Там была одна картина, которую написал он. На ней какой-то корабль без мачт (мисс Нейлор говорит, что это баржа, но я не знаю, что такое баржа), он весь горит и плывет по реке в тумане. Я думаю, что картина очень красивая. Мисс Нейлор говорит, что она очень импрессионистская. (Что это такое?) А папа сказал "фу", но он не знал, что картину нарисовал герр Гарц, а я не сказала ему об этом.

В нашей гостинице также остановился тот самый граф Сарелли, который как-то обедал у нас, но теперь он уже уехал. Он сидел по целым дням в зимнем саду и читал, а по вечерам уходил с папой. Мисс Нейлор говорит, что он несчастный, а я думаю, что он просто мало гуляет на свежем воздухе, и, Крис, однажды он сказал мне: "Мадмуазель, это ведь ваша сестра - девушка в белом платье? Она всегда носит белые платья?" - а я сказала ему: "Она не всегда в белом платье, на картине она в зеленом, потому что картина называется "Весна". Но я не стала говорить ему, какого цвета платья у тебя есть еще, потому что у него был очень усталый вид. Потом он сказал мне: "Она очаровательна". Я тебе рассказываю это, Крис, потому, что, думаю, тебе это интересно знать. У Скрафа распух палец, потому что он объелся мясом.

Я по тебе очень соскучилась, Крис. Мисс Нейлор говорит, что я здесь пополняю свое образование, но я думаю, что я его не очень пополняю, потому что я больше всего люблю вечера, когда зажигаются огни в витринах и мимо проезжают экипажи, и тогда мне хочется танцевать. В первый вечер папа сказал, что возьмет меня в театр, а вчера он сказал, что в театр мне ходить вредно; может, завтра он снова подумает, что это полезно.

Вчера мы были в Пратере {Парк в Вене.} и видели много людей и некоторых папиных знакомых, а потом началось самое интересное: мы сидели под деревьями, потому что целых два часа шел дождь, а мы не могли найти экипажа, и я очень радовалась.