Мои уши насторожены. – «У тебя есть таблетка от беспокойства?»

Пол смеется, указывая на верхнюю полку. «Выбирай, дорогая».

Мой взгляд скользит с одного конца верхней полки на другой. Да, мне нужно облупить штукатурку, чтобы я физически не могла выйти к нему. «Какие-нибудь рекомендации ?»

«Лимончелло», - предлагает он, наливая мне рюмку и передавая ее. Я сразу же пью и хлопаю стеклом, морщась, прежде чем я быстро упираюсь при виде наклонившейся матери через бар, целующей Пола.

«Мама», - плачу я, наблюдая в полном ужасе, как она ест Пола заживо. 'О Боже.' Я беру себе бутылку лимончелло и наливаю еще одну, бросаю ее обратно, затем сразу же еще одну – это все, что меня интересует. Я останавливаюсь подышать и обнаруживаю, что она все еще в этом, поэтому продолжаю глотать сладкое, как будто оно выходит из моды, надеясь, что это может в то же время скрасить мой мозг. О, мои дни, это уже слишком. Пытаться принять тот факт, что она обрела новую жизнь, - это одно, даже если я борюсь изо всех сил. Смотреть, как она пожирает лицо этой новой жизни, - это совсем другая история.

У меня закончился лимончелло.

«Мам, пожалуйста».

Полю нужно оторвать маму от рубашки и толкнуть ее обратно на табурет, а ей это нелегко. «Извини, Элеонора». Пол смеется, немного смущенный. Я хочу сбежать, но на улице таится еще одна горелка для мозгов.

Я подаю знак бутылке лимончелло за стойкой, но быстро отдергиваю руку, думая, что могу сделать что-нибудь посильнее. «Вообще-то, дайте мне J"ager».

Пол быстро выполняет мою просьбу, проталкивая ее через бар в стиле салуна. Я точно ловлю его и бросаю назад, задыхаясь. 'Отлично.' Я кашляю, вытирая рот. Я просто хочу обидеться и забыть. . . все.

«Я не уверена, что напиваться вслепую - такая хорошая идея, дорогая», - восклицает мама. «Похоже, он хотел серьезного разговора».

Я громко смеюсь и снова указываю на свой стакан. Пол соглашается, и после того, как я сделал еще один бросок, я плюхнулся вперед и уперся лбом в перекладину. Жесткий. Затем я поднимаю его и позволяю ему падать снова и снова, получая удовольствие от постоянных ударов, сотрясающих мой мозг. Я надеюсь физически вбить в себя хоть немного здравого смысла, потому что снаружи ждет мужчина, и мне приходится напрягать каждый мускул, чтобы они не схватились и не привели меня к нему. Это похоже на причудливое магнитное притяжение, которое тянет меня назад, и оно бросает вызов всему, что мне говорит моя голова.

Я расслабляюсь, нанося еще несколько ударов головой по стойке, каждый раз вызывая слышимый хлопок, который, я уверен, Беккер, вероятно, может услышать за пределами паба.

«Элеонора», - кричит мама, приподнимая меня и проверяя мой лоб. Я позволяю своему телу провисать на стуле, пока она ласкает меня. Затем она берет меня за подбородок и крепко держит его. 'Сейчас. Хватит об этом, - говорит она, немного покачивая моим лицом, вероятно, потому, что мои глаза блуждают от пьянства . «Пол, воды, пожалуйста», - приказывает она, когда я быстро моргаю. 'Вот.' Мама подносит стакан к моим губам, и я жадно глотаю его, присоединяясь к ней в безотлагательной необходимости избавиться от алкоголя, которым я только что воспользовался. О чем я только думала? Напиваться было бы глупо. Я лучше этого безрассудства. Я задумалась. Я права? В конце концов, именно безрассудство втянуло меня в эту неразбериху.

Я подношу ладони к щекам, яростно потираю, прежде чем открыть лицо маме. 'Как я выгляжу?'

«Пьяной», - смеясь, говорит она, убирая мои волосы с лица. 'Как ты себя чувствуешь?'

«Пьяной». Я беру еще воду и глотаю ее.

«У тебя было восемь минут». Пол смотрит на часы и нажимает на экран. «Ты потратили восемьдесят процентов времени, которое он дал тебе, пытаясь напиться вслепую, а оставшиеся двадцать - пытаясь протрезветь. Мне не нравятся твои шансы. Он передает текилу. «Если ты без сознания, он не может заставить тебя говорить, верно?»

Я задыхаюсь от его гениальной идеи и взмахиваю стеклом, но моя мать перехватывает его. Предатель. «Больше нет», - рявкает она, прогоняя Пола.

Пол поднимает руки в знак капитуляции. «Извини, Элеонора. Я старался.' Он в хорошем смысле слова. Киска.

«Все в порядке», - ворчу я, стоя на удивление устойчиво. 'Я в порядке.' Я глотаю воздух и быстро осматриваю паб, отмечая, что все снова начали болтать и танцевать. 'Я в порядке.' Я вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдыхаю. «Я действительно в порядке». Идите вперед, Элеонора. Не обращай внимания на свое глупое сердце.

– Осталась одна минута, Элеонора, - зовет Пол, и я начинаю дрожать, потому что одно я знаю наверняка, сверх всего, что я знаю наверняка, - это то, что Беккер Хант придет за мной, если я не выйду. Я покажу силу. Он не сломит меня.

«Тридцать секунд».

'О Боже.' Моя дрожь усиливается, когда я смотрю на маму. Она улыбается. Это понимающая улыбка. Та, который говорит мне, что она меня поняла.

«Не будь дурой, дорогая», - ободряюще предупреждает она.

Дурой? Она была там, и сделала это. Я отворачиваюсь от нее, прежде чем пролить все, каждую мелочь, чтобы она действительно могла понять, в каком дерьме я нахожусь. Это не просто мальчик встречает девушку, девочка встречает мальчика, мальчик балует девочку, девочка падает для мальчика, мальчик облажался по сценарию. Я, блять, хотела, чтобы это было так.