По знаку дроттина народ на площади дружно опустился на колени, приветствуя нового владыку страны. Амирель вставать на колени не стала, хотя Бесс шлепнулась сразу. Внутри Амирель свивались в один зловещий поток струи недовольства и решимости, исходящие от амулета. Это она должна стоять на этом возвышении, и это ее должны провозгласить королевой Северстана!

Нужно подняться на помост и потребовать короновать ее, а не Торрена! Она может это, и она это сделает!

Амирель обеими руками вцепилась в прутья ограды, чтоб удержаться и не выполнить приказ магического камня. Это ей удалось, но с трудом. От непомерной натуги заболела голова, и что-то чуть было не порвалось в животе, будто она поднимала неподъемную тяжесть.

Чувствовать такое раздвоение было невыносимо, и Амирель пожалела, что пришла сюда. Торрен просил ее дождаться его во дворце, вот и нужно было это сделать. А теперь оставалось только, изнемогая, изо всех сил сопротивляться чужой безмерной власти.

Принеся клятву верности, народ поднялся с колен, и король дал знак начинать празднество. В толпу полетели мелкие монеты, на всех углах раздавали пряники, медовые леденцы и прочие сласти. Люди давились, вырывая из рук друг друга жалкие подачки.

От этого неприятного зрелища Амирель немного опомнилась и оторвала закостеневшие от усилия руки от ограды.

— Пошли обратно, — поморщившись, велела вертящейся по сторонам Бесс и повернулась, чтоб уйти.

Ее остановила чья-то властная рука.

— Вы пойдете со мной, Амирель, — распорядился тот самый человек, что привез ее с принцем вместе в столицу. — Вы напрасно не опустились на колени вместе со всеми, вас заметили все.

— Ой! — Бесс испуганно вцепилась ей в рукав. — Это сам глава тайного сыска. Мы пропали!

Амирель оценивающе взглянула на него. Может, ей стоит пойти с ним, чтоб потом попросту сбежать? Она оглядела толпу народа, стоящего вокруг, размышляя, стоит ли это делать. Наверняка здесь полно эмиссаров тайного сыска. Конечно, с камнем королевы она стала сильнее, но все равно слишком уязвима. Например, ее вполне можно связать во сне. Или ударить сзади. И что тогда она будет делать? Нет, убегать рано, тем более в этом громоздком неудобном платье.

Перевела взгляд на элдормена. Он с вызывающим видом поднял правую руку, показывая амулет на запястье.

— На меня ваши колдовские чары не действуют, я вам не король, голову которого вы задурили.

— Задурила? Я? — возмутилась Амирель. — Только благодаря мне Торрен стал королем! И вы это знаете! Как вы смеете меня в чем-то обвинять?

Глава тайного королевского сыска мерзко усмехнулся, болезненно сжал ее руку и повлек ее за собой. Амирель вмиг передумала идти с ним. Сердито приказала:

— Выпустите меня немедленно!

Глава тайного сыска замер, нелепо дернулся и разжал ладонь.

С трудом подавив желание по-детски высунуть язык, Амирель быстро пошла ко входу во дворец. Уходить в неизвестность было рано. Сначала нужно было подумать, куда бежать и как, подготовиться, а потом уже срываться с места.

— Надо было сначала заткнуть тебе рот, наглая девка, как это делал элдормен Аверн! — возмущенно крикнул граф, но не тронулся с места.

«Сам себе рот затыкай! Кулаком!» — мысленно огрызнулась Амирель, торопливо ускорив шаг, не желая слышать оскорбления.

Догнавшая ее камеристка озадаченно сказала:

— Что-то с нашим главой тайного королевского сыска не то. Он себе в рот кулак засунул и принялся его грызть, как собака кость. Может, ему голову солнцем напекло?

Амирель сбилась с шага. Это что же, она теперь и мысленно может команды давать? Это же невообразимо!

Она послала мысленный приказ элдормену Ветте убираться с площади и вынуть кулак изо рта. Но не сразу, а через час. Чтобы на своей шкуре прочувствовал, можно ли обращаться с ней подобным образом.

Придя в свои покои, сбросила накидку и, заметив жадные взгляды камеристки и служанки, бросаемые в окно, отпустила их на площадь повеселиться, разрешив не приходить до утра.

Празднование длилось до глубокой ночи, придворные пировали во дворце, простолюдины — на площади, где были выставлены длинные ряды, уставленные едой и напитками, и все это время забытая всеми голодная Амирель провела в своем будуаре.

Она не хотела веселиться по поводу воцарения Торрена, но ей было обидно. Если бы не она, королем ему не бывать, он вообще вряд ли был бы жив. А теперь он про нее попросту забыл! Раздражение все нарастало, хотя она и понимала, что это очень глупо, и что эти эмоции вовсе не ее.