Я вцепилась в Джулиану жалостливым взглядом бездомного щенка. Но она, конечно, давным-давно выработала иммунитет к таким фокусам. Ну что еще ждать от стервы, которой не нравится Соммерс. Джулс только помотала головой и закрыла дверь с той стороны. А я так и стояла у зеркала в одном белье. Платье было выбрано еще вчера, а вот к ступору невозможно подготовиться. Я тряслась даже хлеще, чем полгода назад в ЛА. А все потому, что мой чертов план дал трещину и стал похож на задницу.

Я всегда воспринимала Кела, как идеальную машину для секса. Мне хотелось прокатиться на этой тачке, пройти тест-драйв. Он не подвел, «разочаровал» по всем пунктам. Я так надеялась вытрахать его из своей головы.

«Секс, это был только секс», - уверяла я его и себя. Но секс был настолько волшебным, что я не могу позволить замарать воспоминания о нем этим нелепым бредом из твиттера. Я не желаю быть дерьмом в его глазах. Я хочу быть наглой сумасшедшей девицей, которая залезла в его номер, которую он наказал за дерзость, с которой ему было хорошо.

«Да, это банальный эгоизм», - успокаивала я себя. Я хочу оправдаться. Он сейчас зол на меня, как черт. Просто скажу, что это не я написала. Глупо? Очень. Но мне это необходимо! Я оделась: платье, куртка, сапоги, волосы распустить, немного косметики. Такси. Мандраж. Черт, меня трясет. Зуб на зуб не попадал. Я сцепила руки, но заходили ходуном плечи.

– Дана, прекращай дрожать, - Джулс милосердно погладила меня по спине, - Приехали.

Дит встретил нас у дверей редакции.

– Не вешайся на него. Не ори. Не падай в обморок, – инструктировал меня кузен тоном редакционной шишки.

Джулиана с одной стороны, Дитмар с другой: вели меня под белы рученьки как буйно помешанную. Комната, огромный постер на стене ,с которого Кел смотрит грозно и горячо, как и положено лихому ковбою, которого он играет в этом вестерне. Впереди – толпа фотографов. Ну, при свидетелях он меня не убьет – это точно. Кто-то вложил мне в руки буклет, который я схватила, словно утопающий соломинку. В глазах темнело. Сладкое отчаянье наполнило меня с головы до пят.

Дит подтолкнул меня, и я прошла вперед, вставая между постером и фотографами. Никто не снимал. Кому я нужна одна? Сердце пропустило удар, когда открылась дверь. И тут же фотоаппараты защелкали очередями.

Келлан

Этим утром я проснулся ... Кстати, где я? Ах, да, Берлин. Отель. Сегодня будет длинный день.

Я проснулся с ощущением праздника. То ли потому что был в Европе, совсем близко к дому, то ли потому что просто отоспался. Но настроение было приподнято позитивным, словно мне семь и завтра день рожденья. Предвкушение праздника – лучше самого праздника, и я предвкушал. Сам не знаю, что именно. Возможно потому, что моя раздражающая партнёрша по фильму взяла паузу перед последним премьерным марш-броском по Европе. Она меня жутко раздражала манерностью, непроходимой тупостью и привычкой шмыгать носом. А вот с Адамом, актером, который играл моего дядьку, мы еще на съемках завели приятельские отношения. С ним по плану я и должен был представлять фильм сегодня.

Утро прошло весьма спокойно. Мы всей компанией позавтракали на крыше. Немного поругался с Донной, которая мольбами, угрозами и лестью все-таки заставила меня, надеть на пресс-конференцию рубашку от Dior. Как будто она сделает из меня приличного человека.

 Сама встреча с журналистами тоже прошла весьма успешно. Адам пребывал в стебном настроении и все время пихал меня вперед к камерам, акцентируя в своих ответах, что я звездень вселенского масштаба, повелитель малолеток и просто душка.

Я старался не икать от смеха, отчего, в конце концов, у меня стал зудеть нос и начался жуткий чих. После конференции этот клоун смылся обедать, а я еще должен был дать интервью и встретиться с фанаткой.

Ох уж эти контракты. Хотя последнее время к собственному фан-сообществу я стал еще более терпимым. Если не прыгнет на шею и не попытается завалить прямо при камерах – значит приличная девочка... или женщина. Главное, чтобы не бабушка, при них я всегда теряюсь, хотя симпатия старшего поколения наиболее дорога мне.

Я прокрутил в голове тривиальные фразы на немецком, которые заранее выучил, закинул в рот резинку. Все-таки это почти свидание. Пусть оно будет длиться минуты три, но я не хочу вонять сигаретами. С женщинами важна каждая мелочь, пусть она запомнит меня в лучшем виде. Я шел в окружении своей команды. Личный охранник Джеф прикрывал мои тылы, Донна правый фланг, а Ник, мой публицист, левый. Вот такой свиньей мы и таранили коридор редакции журнала «Браво».

– Так, Кел, сейчас быстро даешь автограф, фото и сразу интервью. У нас на все час. Не тяни резину, - напутствовала меня Донна.

– Понял, ты пивка не захватила часом? – поддел я ее. Дон огрела меня убивающим взглядом.

– Кел, не беси ее, - вступился за коллегу Ник, - На автэпати расслабишься.

– Понял, - опять буркнул я. Вот даже пошутить нельзя. Все серьезные, как доктора наук.

– Кел, жевачка, - Донна протянула салфетку, в которую я послал резинку, бросил в урну у двери, - Все быстро. Ее зовут Дана. Дана Брайс.

Я так и замер с открытым ром, уставившись на Донну, словно у нее нимб над головой засветился.