Кел: Прямо сам себя хочу. Что не так с моей скромностью?

Дана: Ты целуешься со скромностью чёрной дыры.

Кел: Так что там на счёт поцелуев?

Дана: Поцелуй меня в зад.

Кел: Обязательно, детка.

А потом он улетел в Австралию, но и оттуда умудрялся доставать. Хотя, я сама себя мытарила, снова и снова глядя, как этот черт в очередной раз воюет с дизайнерскими брюками.

Дана: Ты так часто обо мне вспоминаешь. Я польщена.

Кел: Это приятно, детка.

Через 3 минуты.

 Я устал, как собака(((.

Дана: Держись. Ты должен держаться.

Через 3 минуты.

Язык в рот убери, засранец.

Келлан

Я нажал звонок. Парочку дежурных фраз на немецком выучил, как грамотный турист и вежливый вор: «Guten Tag. Ich brauche Dan Brice. Kann ich sie sehen?». Если что, буду потом повторять как попугай: "Ich wei& nicht Deutsch sprechen!» В динамике послышалась немецкая речь. Черт, бабуля, наверное. Прекрасно, значит есть шанс, что мне откроют дверь. И я не ошибся. Войдя в калитку, я прошагал на крыльцо. Дверь открыла миловидная женщина лет шестидесяти. Вот в кого у Даны такие экзотические глаза и смуглая кожа. Индийские корни. Не иначе.

Меня пустили в холл. В этот момент вышла Дана, волоча за собой чемодан. Её огромные глаза увеличились и заморгали. А на моем лице засияла самодовольная ухмылка: ку-ку, малыш.

– Привет, – сказал я бодренько.

– Эээ….Ба, это…познакомься…это Келлан… - почти шепотом.

Я включил галантного Зомби Говарда и склонившись, поцеловал всё, что мне было протянуто в виде дамских рук. Раздался телефонный звонок. Я разобрал слово «такси», и пазл в голове увязался c чемоданом Даны.

– Уезжаешь?
– спросил я.

Вовремя приехал. Еще немного, и она бы удрала опять.

– Да…нужно домой…дела…- таращась в пол и сбиваясь, ответила кареглазка.

– Я на машине, подвезу, – безапелляционным тоном заявил я.

– Но…

– Мадам Рати, было очень приятно познакомиться. Вы не волнуйтесь, я лично провожу Дану до аэропорта, – выпалил я на автомате, забыв, что она не понимает по-английски. Информация предназначалась скорее её внучке.

– Большое спасибо, Келлан. Это очень мило с вашей стороны, – выдала бабуля на хорошо поставленном оксфордском. Вот я осёл! У нее родственники американцы, глупо было бы… Ну да ладно.

Я взял у онемевшей Даны из рук чемодан и открыл дверь. Обнявшись с бабулей, она вышла, я следом. Погрузив вещи в багажник, а Дану в салон своей машины, и, расплатившись с таксистом за хлопоты, я прыгнул за руль. Притихшая девочка. Ну надо же. Быстро перегнувшись, я припечатал её ремнём безопасности. Вздрогнула. Боится? Мало боится. Нажав по газам, я рванул в сторону частного аэродрома. Долг платежом красен.

Я чувствовал себя конченым засранцем, вероломным гадом, но при этом ликовал. Всё-таки месть сладка. Предвкушение очень напоминало мое детское нетерпение от ожидания чуда в канун Рождества. Улыбаясь, как кот, я периодически посматривал на Дану. Выражение её лица менялось с растерянного на сосредоточенное.

– Какого дьявола ты припёрся, Кел? – милое начало.

Какая она все-таки заноза. А с виду миленькая, мухи не обидит. Неужели я бужу всех ее чертей? Приятно.

– Ты недовольна? То есть я уже не твой кумир, которого ты хочешь... видеть?

– Мне даже тебя обнадёжить нечем, бедняжка, - скривилась она в мою сторону.

 Заноза, ну! И врет еще. Я лучше промолчу, а то мой гогот будет сотрясать Вселенную.

– Куда мы едем? – начинаются правильные вопросы.

– В светлое будущее.

– Выкладывай немедленно! – и она больно треснула меня по плечу.

– Эй. Кончай меня бить. Или скорость в девяноста миль не аргумент? – возмутился я.

– Какого черта тебе от меня надо и куда ты меня везёшь? Останови машину сейчас же, – запаниковала Дана, понимая, что мы едем совсем не по адресу, который она желала.

Моя прекрасная фанатка начала орать и дёргаться, пытаясь отцепить ремень безопасности. Ладно, с меня хватит.

 Резко свернув с дороги, я въехал в лесной придорожный массив и, проехав в глубь метров триста, остановился, затормозив.

– Что происходит? – Дана начала озираться вокруг, паникуя.

– Хороший вопрос, детка, - я склонился к ней, облокотившись о спинку её сиденья. – Одним промозглым берлинским утром я открыл глаза и тоже его задал.

– Не понимаю, о чем ты.

– Да неужели? – издевался я вкрадчивым стальным голосом. – Скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты перестала сомневаться во мне? Сначала усомнилась, как в мужчине, теперь ты сомневаешься в наличии у меня мозгов вообще и памяти в частности. При этом абсолютно уверена, что я трепло и дурень. Так не пойдет, Дана. Мы договорились. Если до тебя не дошло с одиннадцатого раза...
– многообещающая пауза дала фору её памяти, - Так что я должен сделать? Напомни, а то у меня последнее время паршиво с памятью.