Я вошла в темную гостиную, не включая свет, рухнула на диван. Что-то в моей жизни совсем неправильно. Первый раз за все время моего преданного фанатизма я усомнилась в собственной нормальности. Я не видела ничего дурного в слепом обожании через экран. Для меня было подвигом влезть в его номер и получить желаемое. Вопросом принципа стало желание доказать, что я не трепливая Босанова. Каникулы на Сардинии были моей наградой за ноющую после одиннадцати промежность. Секс через монитор расширил горизонты удовольствия вербального общения. И только сегодня на заурядной вечеринке (икра и толпа селебритис из телека не в счет) я поняла, что не могу продолжать. Я хочу его. Я люблю его. Но он такой далекий и чужой. Отсюда до Рио на велике и то ближе.

Уткнувшись лбом в колени, я попыталась заплакать. Не вышло. Из меня словно ковшиком вычерпали все эмоции. Осталась только звенящая пустота, в которой метались осколки моего сердца.

– Малыш, не надо так говорить, - услышала я голос Джулс из спальни.

Дверь была закрыла, но тусклая полоска света под дверью выдавала работающий монитор компьютера.

– Солнышко, клянусь, я не могу так больше. Ты нужна мне, - вещал из колонок голос моего кузена.

 Зашибись!

– Дит, давай пока оставим все, как есть. Мы едва знакомы…

– Я люблю тебя, Джулиана. И мы знакомы достаточно близко…

Я встала, дошла на цыпочках до парадной двери, слыша:

– И я тебя люблю, но это не повод сейчас пороть горячу.

Боже правый.

Я с силой хлопнула дверью, включила свет, крикнула:

– Джулс, я дома.

Подружка выглянула из комнаты через минуту с видом застуканного на мастурбации подростка. У меня был такой же, когда она пришла домой в соплях после звонка Дита.

– Дан, ээээ… привет, - промямлила она.

– Я смотрю тебе лучше, - ухмыльнулась я.

– Эммм, да вроде отпустило, - пробормотала подружка.

– Джулс, я все слышала, не надо тут прикидываться.

– Ох, дерьмо… - выдохнула она, рухнув на диван, - И какого черта ты притащилась, Брайс?

– Я тут живу, если что, - решила обидеться я.

– Я думала у тебя вампирская вечеринка с ночевкой в «Четырех сезонах».

– Не пытайся сменить тему! – прицепилась я.

– Ну, да-да… Мы вроде как встряли во всю эту любовную ерунду, - выпалила она.

– Поздравляю.

– Не с чем. Это бред, Дана. Две недели в Европе и месяц в скайпе, а он уже раздумывает над предложением от «Хелло», чтобы перебраться в Штаты, - откровенничала Джулиана, - А если у нас ничего не выйдет, я же сожру себя с говном…

– Погоди, Дит, хочет переехать в Штаты? – я слегка обалдела от этой информации.

– Так точно. Ему предложили место зама в «Хелло». Твой придурошный кузен конкретно об этом думает. Если повезет, то теперь свидания с Соммсом он будет устраивать тебе на нашей долбанной родине.

– Не думаю, что мне это понадобится, - я покачала головой.

– Ах, ну у вас же типа теперь все напрямую. Доступ к звездной заднице открыт.

– Нет, Джулс, я закрыла этот доступ. Все. Хватит. Наигралась.

– Не поняла, - Джулс смотрела на меня, словно я поклялась, никогда больше не есть шоколадный пломбир, - Выкладывай.

И я выложила… Все, как на духу. Джулиана периодически перебивала меня восклицаниями о козле Соммсе, ублюдке Нике, болтливой Грин, а в конце рассказа она взяла минутную паузу.

– И ты просто ушла? – спросила она, недоуменно глядя на меня.

– Да, - выдохнула я.

– Я бы не смогла, - прошептала моя подружка как-то уж слишком драматично, - То есть, я знаю, что он для тебя значит и… Ты же любишь его!

– Люблю, - подтвердила я, - Только не этого загоревшего в софитах засранца. Я люблю Кела. Настоящего, а не голливудского. И он, к сожалению, не может быть только собой. Это тупик, Джулс. Это часть его жизни, в которую намного труднее пролезть, чем в номер «Четырех сезонов» без ключа.

– Дана, я даже не думала… - Джулс обняла меня, - Не думала, что ты такая сильная, чтобы принять это.

Я, наконец, разрыдалась, понимая, что я ни черта не сильная. Я могу понять это, но принять… Мне еще долго нужно работать над принятием этой дерьмовой реальности.

Келлан

Я сидел перед компом в своем номере, бездумно глазея на серый статус Даны в скайпе. Поначалу я думал, что работа поможет отвлечься от кипящего дерьма, что заполонило мою голову после ее ухода. Помогла, правда. На неделю. Я честно выкладывался на съемках, зубрил текст и репетировал сцены все свободное время. Но вскоре бессонные ночи вновь стали терзать мое больное сознание. Снова шумело в ушах море Сардинии. Я снова и снова вспоминал горечь в ее глазах.