Шрифт:
Утро согревает меня нежным ароматом кофе и чувством счастья.
Я открываю глаза и сначала не могу понять, почему же мне так хорошо. Потом, почувствовав саднящую боль между ног, я вспоминаю…
Это был не сон? Нет, если бы это был сон у меня бы так не болело там, значит…
Осторожно сажусь — по утрам нельзя резко вставать, начинается головокружение, а уж после того, что было…
В постели я одна.
Моей девочки в кроватке тоже нет.
Слышу из кухни ее «агуканье» — сколько же я спала? Который час?
Встаю, надеваю тунику, аккуратно сложенную на стуле.
Слышу его голос…
— Нет, меня сегодня точно не будет, отмени встречи. Можешь передать бумаги с Антоном. Вика, ну ты сама все знаешь, вот и отлично.
Он старается говорить потише.
Я собираюсь выйти из комнаты и понимаю, что мне страшно.
Утро вечера мудренее, так говорят? В моем случае, это может оказаться совсем не правильной пословицей. Если утром он поймет, что вечер и ночь были ошибкой?
Господи, как же я устала всего бояться? Будь, что будет! Я знаю, что я далека от совершенства, и, может, причины по которым Алекс пришел ко мне вчера вовсе не те, которые он озвучил, но…
В конце концов, хватит быть тряпкой и мямлей!
Я выхожу из комнаты и вижу его, сидящим за столом. Ульяна в стуле, на ней слюнявчик, она с удовольствием уплетает пюре из баночки, которым ее кормит мой стальной босс.
Вы думаете, это слишком мимимишная картинка? О, не представляете, насколько!
Выпускаю на волю миллион смайликов-сердечек. А сама быстро проскальзываю в туалет.
В зеркале над раковиной неожиданно какая-то новая версия меня. Оказывается, у меня такие красивые глаза! Томный взгляд, как у женщины, которая всю ночь… Но ведь и правда, почти? А губы? Как после уколов красоты. Эх, моим губам не нужны уколы, им нужны только поцелуи любимого мужчины!
Волосы, конечно, воронье гнездо, но в этом беспорядке есть даже какой-то шарм. Приглаживаю шевелюру расческой — слегка, чтобы сохранить налет порочности.
И сама смеюсь над собой — где я, и где порок? Хотя…
После ночи с боссом все возможно…
Чищу зубы и наконец, решаюсь выйти.
Он вытирает Ляльке губы, невероятно, но вокруг нее все чисто — где он научился так обращаться с малышами?
— Я все-таки тебя разбудил?
— Мне давно уже пора было встать. Который час?
— Всего лишь девять утра.
— О! Ты разве не должен быть в офисе?
Конечно, я слышала, что он все отменил! Но пусть он скажет об этом еще раз!
— У меня не нормированный рабочий день. К тому же я пол ночи проводил… как это называется… инструктаж…с новенькой помощницей, в поте лица, причем, объяснял ей, некоторые особенности работы в офисе и не только.
— Тут ребенок между прочим! — я не могу сдержать улыбку.
— А ребенок на моей стороне, целиком и полностью! И потом… она еще не все понимает. Ну, по крайней мере она понимает, что теперь ее будет периодически будить и кормить очень симпатичный мужчина.
— Очень?
— Угу?
— Может, чересчур?
— Я бы сказал — офигенно.
Я смеюсь. Неужели это мой суровый босс?
Он подходит ко мне, обнимает, утыкаясь носом в мою шею. И говорит очень тихо, интимно:
— Как же ты вкусно пахнешь! Ты была такой теплой с утра, такой мягкой… Мне так хотелось…
Он смотрит мне в глаза, и я смущаюсь — я конечно же все еще не могу поверить в то, что я не сплю, что со мной он, и что это просто ОН!
Тот самый ОН!
Именно в этот момент меня буквально «торкает»!
ОН! Боже…
Да, я давно поняла, что он мне нравится, что я готова отдать многое просто за возможность немного побыть с ним, что я влюбилась как героиня самого слезливого романа…
Но то, что он, это именно ОН я стопроцентно осознаю только сейчас!
Глава 26. Он
Еще ни одна девушка не теряла сознание после секса со мной. Я чувствую себя…
Блин, я чувствую себя как гребаный король оргазмов. Это нереально круто. Это словно делает мужчину внутри меня супергероем.
Ну или… или пацаном, у которого все в первый раз.
Конечно, сначала я был немного напуган, а потом…
Моей девочке было хорошо. Ей было так хорошо, что она потерялась во времени и пространстве. И это сделал с ней я!
Вау!
Как там было? Этот киношный Тарзан прыгал и бил себя кулаками в грудь? Мысленно я проделываю то же самое. Хотя, мне бы не хотелось, чтобы потеря сознания стала частым явлением, я все-таки боюсь за нее. Она такая…
Она очень хрупкая.
Почему считается, что хрупкой можно назвать только миниатюрную, худосочную девушку? Хрупкость ведь не в том, что я могу пересчитать ее ребра или ее коленки как острые углы?