Моя бедная испуганная малышка…

Этот урод, с которым она говорит, заявляет ей, что хочет увидеть дочь. Ублюдок. Где ты был, когда она вынуждена была устраиваться на работу, бросая ребенка с нянькой, чтобы хоть как-то обеспечить себе нормальную жизнь?

Ну, уж нет, придурок. Твоего тут ничего нет!

Я резко вырываю у Жени телефон, и конкретно объясняю товарищу, что теперь общаться он будет со мной. И на моих условиях. Точка.

Вижу, что Жене нравится то, что я говорю. Вот и славно. Улыбаюсь ей, а у самого в голове тысячи вопросов. И самый первый — почему этот горе-папаша позвонил именно сегодня?

Спрашиваю об этом Женю, и сразу же ругаю себя. Она напрягается. Моя девочка боится… боится, что я подумаю о ней плохо. Это снова на лице написано.

— Он не звонил уже давно… ну, после того как он нас выгнал…

Ее слова меня шокируют. Вот это самое единственное замечание о том, что этот утырок выгнал ее. Выгнал вместе с ребенком.

Девочке сейчас одиннадцать месяцев, я помню, Женя мне говорила. Даже если он сделал это недавно… Все равно… Прогнать из дома свою женщину с маленьким ребенком… Да, блин, даже чужую!

Ладно. Я, наверное, просто живу в каком-то другом мире. В нормальном, без моральных уродов. Или просто мне повезло родиться в моей семье, где меня научили как обращаться с женщинами.

Из ее немного бессвязной речи понимаю, что папаша он официально. Ну, ладно, не вопрос. Я что-нибудь придумаю.

Мне нужно как-то отвлечь ее. Показать дом, рассказать, что тут и как…

Снова ее телефон. Очень надеюсь, что этот кадр не решил проверить, ответит ли она ему снова.

И не сумасшедшая подружка. Хотя… слово сатрап мне, в общем подходит. Я готов быть сатрапом, когда дело касается моей женщины.

Кстати, мне реально было приятно, когда Женя стала за меня заступаться и сообщила, что она со мной. Правда, мне не очень понравилось, как она озвучила наши отношения, сказав, что она в гостях. Ну, с этим мы разберемся.

Пока она разговаривает с няней я быстро пишу сообщение своему другу. Мне нужна информация. Отправляю телефон этого недоделанного чудака, якобы отца Жениной дочери. К ночи у меня должна быть полная информация.

Я очень хочу, чтобы Женя с малышкой поскорее тут освоились. Чтобы им было уютно. Вижу, что моей девочке нравится этот дом. Ну и хорошо. А в апартаменты в Сити можно приезжать иногда. Вдвоем. Она еще не знает, какая у меня там кровать…

Елки… только думаю о том, как разложить ее там и я уже готов! Надо слегка притормозить, пожалеть ее…

Рассказываю о том, что дизайном занималась сестра, Женя нахваливает мое холостяцкое, в общем-то, жилище. Мы оба вроде бы расслаблены, но на самом деле совсем не спокойны…

Я смотрю на ее стройную фигурку, на холмики груди…

И понимаю, что у меня внутри все сжимается. Оказывается я… я ведь уже до чертиков боюсь ее потерять.

Пока не позвонил ее бывший, я почему-то даже не задумывался над тем, что подобное может произойти. Я считал, что само собой разумеется — я ее захотел, я ее получил и теперь она моя. Я же такой весь из себя распрекрасный мужик, самый желанный холостяк города. Спортсмен, комсомолец — на самом деле нет — и просто красавец? Ну да, мне же казалось, что я могу любую… В принципе, так и было, пока Женя вчера не оттолкнула меня там, у окна…

Сейчас, думая о том, что он может забрать ее и она уйдет, я покрываюсь холодным потом.

С чего бы ей хотеть уйти к нему? С одной стороны, кажется, что это глупость. Зачем ей этот кретин, который ее однажды уже предал? Но с другой стороны…

Он отец ее дочери. Я знаю, что для женщин это может многое значить. Все вот это — у ребенка должен быть отец, никто не будет любить так как родной отец. Бред. Ну, то есть в каких-то случаях это, конечно, справедливо, но в целом.

Если он однажды уже отправил ее из своей жизни на все четыре стороны, где гарантия, что не сделает этого снова?

Это только первый момент.

Второй хуже.

Что если она его любит? Да, да, при всем его «козлинстве»? Кстати, ведь так и говорят, любовь зла, полюбишь и…

Если все это время она мечтала о том, что он позвонит и скажет:

«Дорогая, я был сильно не прав, а теперь я все понял и…»

Я готов за нее бороться. Я смотрю, как она перебирает вещички в детской комнате и понимаю, что я никому ее не отдам.

Да, держать у себя женщину, влюбленную в другого такое себе удовольствие, но… Я постараюсь сделать все, чтобы она забыла о нем навсегда.

Неожиданно она обнимает меня, целует, потом говорит, что улыбается мне, только мне.

Нет, не может она любить его.

Судорожно сжимаю ее в объятиях.

— Я тебя никому не отдам!

— А я тебя никому не отдам!

Я начинаю ее целовать, но из холла доносится шум — Ирина с Ульяной вернулись.

Женя смотрит на меня, ее глаза говорят мне то, что я хочу слышать. Он счастлива сейчас, здесь, со мной. Ей хорошо. Она никуда не собирается уходить!

— Я люблю тебя, Женя.