И жду ли я, что отец вернется и готова ли я к общению с ним.

Я правда не знала, что ему сказать.

Увидев семью Алекса, его родителей я поняла, что мне и правда хочется увидеть отца. Поговорить. Задать вопросы.

Почему он так со мной? Чем я заслужила? Почему он так изменился после смерти мамы? Да, мы все страдали, нам всем было тяжело! Но… я ведь не обвиняла его в том, что она умерла? Или… обвиняла?

Возможно, я стала для него тем самым немым укором, который не дает забыть и жить спокойно.

Я призналась Алексу, что не очень хочу ворошить прошлое, что мне нравится смотреть вперед и думать о будущем. И мы стали придумывать, как же мы будем дальше жить и как планировать свадьбу.

Когда я осторожно спросила про ЗАГС он обнял меня и сказал, что я могу выбрать любой день и он будет наш. И где бы я ни захотела устроить бракосочетание — он сделает все, чтобы получилось так, как я хочу.

И мне вдруг захотелось просто поскорее расписаться, чтобы это было только для нас двоих, только он и я.

Но думая об этом я почему-то представила вовсе не ЗАГС или Дворец бракосочетания, в небольшую скромную церквушку, в которой царит полумрак, мы вдвоем и старенький священник. И это то настоящее, что я хотела для нас в тот момент.

Мы сидели под звездным небом, наслаждаясь тишиной, запахами хвои и реки и друг другом.

— Я люблю тебя малышка…

— И я люблю тебя…

Я возвращаюсь в настоящее, еще раз проверяю документ, который должна отправить Виктории. Все в порядке, можно спокойно кидать на почту.

Звоню, чтобы сообщить, о готовности работы, и слышу на заднем плане недовольный голос отца Алекса. Наверное, он скоро будет меня преследовать.

Лучше просто не думать об этом. Алекс мне верит и значит, все будет хорошо!

Звоню Наталье, которая накидывается на меня с миллиардом вопросов, обо всем и сразу. Договариваемся встретиться в самое ближайшее время. После разговора с ней у меня болят скулы — потому, что я все время улыбаюсь, на каждый ее вопрос и на каждый свой ответ. Мне хорошо, и я не боюсь делиться своей радостью в кои-то веки! И даже обещаю найти ей миллиардера, если она решит бросить своего нареченного.

Потом неожиданно звонит Костик. Ему нужна моя помощь с переводом. Я соглашаюсь помочь, интересуюсь, что за материал и какие сроки. Денег, естественно я с него не возьму, хотя он настойчиво пытается навязать мне оплату.

— Кость, ну какие деньги? Мне сейчас не нужно, точно!

— Это тебе так кажется. Деньги всегда нужны.

— Я работаю и зарабатываю, и потом… у меня есть мужчина который обо мне хорошо заботится.

— А мы с отцом о тебе заботились плохо?

— Ну, при чем тут это? Давай не начинай…

— Ладно. Но смотри, я предупредил.

— Насчет чего ты предупредил?

— Ну… чтобы ты не слишком там… заигрывалась с мечтами.

Холодок ползет по спине. Таких слов я от брата никогда не слышала и мне это совсем не нравится.

— Костя, давай начистоту, что ты имеешь ввиду? Ты… что-то знаешь?

— О чем?

— О том, что меня пытаются использовать, чтобы навредить Алексею.

Я впервые за долгое время называю его так.

— Не знаю, кто там хочет навредить твоему красавцу, но учить тебя не надо сама понимаешь, там, где большие бабки, бывают и… большие дедки. Проблемы бывают, сестренка.

— Костя, если ты, правда, что-то знаешь…

— Я не хочу, чтобы ты в очередной раз оказалась у разбитого корыта. Может, это не ему хотят навредить, а тебе. Нашей семье. Отцу…

— Отец уехал. И ему плевать на меня.

— Ты так думаешь. Отец… В общем, ладно. Давай не будем извини, что лезу в это дело. Сделаешь документы до завтра? Там совсем не много, работы на полчаса.

— Конечно, Костя, я все сделаю…

Слышу шум двери, поворачиваю голову — Алекс смотрит на меня. Без улыбки. Серьезно и напряженно.

И мне хочется отмотать пленку назад. На тот вечер на балконе, когда он повалил меня на пол, укрытый шкурами, и вознес высоко-высоко в небеса…

Я стою в коридоре и слушаю ее разговор с братом. Да уж… опустился до того, чтобы шпионить! А ведь Женя сама как-то произносила фразу, не хочешь узнать о себе неприятные вещи — не подслушивай. Кажется, я очень близок к тому, чтобы узнать что-то дурное. Или нет?

Они говорят о своем отце. И обо мне. И этому Костику что-то от Жени надо. Интересно, что?