— Нет, это невозможно, — объявила Серена, разрываясь между раздражением и удивлением. — Моих друзей? Ты имеешь в виду эту компанию из Мельбурн-Хаус? Ты что, считаешь меня вигом? О, я никогда не была так оскорблена, как сейчас. Не знаю, что мне делать с тобой!

Шутливый ответ мог бы восстановить согласие. Однако чувство приличия, сильно развитое в майоре, было так оскорблено, что он не мог перебороть себя. Он говорил чрезвычайно серьезно, пытаясь заставить Серену понять его чувства. Но та, вконец потеряв терпение, обвинила его в ханжестве, и только появление Либстера, принесшего письма с почты, предотвратило бурную ссору. Серена оборвала разговор и заметила холодно:

— Если уж моя тетка написала мне, значит, мы узнаем сейчас, женился ли лорд Пулетт на леди Смит Бергес, или же это были только сплетни. Боже милосердный, да здесь не меньше семи писем. — Она протянула некоторые из них Фанни и стала разглядывать надписи на своих конвертах. Тут в глазах ее блеснула усмешка, и девушка вызывающе взглянула на мистера Киркби.

— Догадываюсь, о чем мне пишут. Я даже могу не вскрывать сургуч, пока ты не уйдешь. Однако, надеюсь, ты не станешь возражать, если я посмотрю, что хочет сообщить мне тетка. Видимо, очень много — я рада, что она сама уплатила почтовый сбор, а то я была бы просто разорена!

Майор не ответил и с недовольным видом отошел к окну. Внезапно Серена расхохоталась:

— Гектор, ты совсем расстроился. Не будь таким суровым. Ну не забавно ли? Тетка пишет, что посылает мне «Гленарвона». Она говорит, что я буду без ума от этой книги.

Это было уже слишком. Поневоле майор Киркби тоже рассмеялся. Девушка с улыбкой протянула ему руку, и он поцеловал ее, прошептав:

— Прости меня.

Она сжала его пальцы:

— Чепуха! Это такая мелочь! Давай посмотрим, о чем пишет тетушка. Ага! «Леди Купер выглядит изможденной и испуганной — я не удивлена и не собираюсь проливать слезы по этому поводу. Уверена, она была врагом леди Каролины Лэм с самого начала, и считаю, что за всеми этими улыбками и показным добродушием скрывается фальшивая и злобная женщина». О, моя тетушка была так добра, что послала мне разъяснение. Фанни, она думает, что в леди Морганет изображена не только леди Бесборо, но и герцогиня Девонширская. Что ж, если автор включает в роман своего мужа, то почему бы не включить в него и маму с теткой, даже если эта тетка мертва и не может ничего возразить…

Серена пробежала глазами все письмо до конца, хихикнула, потом собрала мелко исписанные листки и отложила их в сторону.

— Остальное — просто городские сплетни, и они могут подождать. Гектор, где находится Стэнтондрю? Мне сказали, что я обязательно должна посетить его. Там есть какие-то развалины храма друидов или что-то в этом роде. Если я буду смирно сидеть в ландо рядом с Фанни, ты поедешь с нами?

Он с готовностью согласился, пообещав разузнать, где именно находится это место, и вскоре попрощался с ними.

После его ухода Серена заметила:

— Я не стала дочитывать письмо, пока Гектор был здесь, потому что он незнаком с людьми, о которых пишет тетка, и наверняка ему бы это наскучило. Откуда только он набрался таких старомодных представлений? От своей матери, полагаю. Она — само воплощение провинциальной респектабельности. Бедная женщина! Мне жаль ее, хотя сама она жалеет себя еще больше. Для миссис Киркби это будет, наверное, мука — терпеть рядом с собой такое ветреное создание, как я.

Фанни, чье нежное сердце трепетало при мысли о трудностях, которые предстояло испытать майору, сказала:

— Серена, ты на самом деле вела себя неподобающе. Я думаю, что в этом случае чувства мистера Киркби делают ему честь.

— Да? — удивилась девушка. — А мне показалось, что он весь напичкан какими-то средневековыми воззрениями. Но Бог с ним! Тетушка пишет об удивительных достижениях этой Лейлхэм. Или правильнее назвать их поражениями? Ты только послушай!

Она снова взяла письмо леди Терезы и начала громко читать:

«Сейчас в свете невозможно избежать встречи с этой Лейлхэм, она просто вездесуща. Ты бы получила удовольствие, если бы наблюдала комедию, разыгранную ею на прошлой неделе на вечере у миссис Эгертон. Это кошмарное Создание было там со своей дочерью — которая, по моему мнению, не так хороша, чтобы называться настоящей красавицей, — и осталось недовольно вечером. Когда вошел герцог Девонширский, она постаралась попасться ему на глаза, заявила, что познакомилась с ним на танцевальном вечере у Салмсбери, и обрушила на него поток глупых любезностей. Но он, как ты догадываешься, не расслышал ни слова, удостоил ее лишь поклоном и какими-то незначащими фразами и удалился. Ей не оставалось ничего другого, как вцепиться в простого маркиза Ротерхэма, который был настолько учтив, что постоял с ней минут десять и обратил внимание на мисс Лейлхэм. Затем его вниманием завладела миссис Мартиндейл, и Создание быстро покатилось вниз по социальной лестнице — еще бы, ведь там не было ни одного графа, а к единственному виконту, лорду Каслри, Лейлхэм и не пыталась подобраться — дело было безнадежное. В обществе кучки жалких баронов, к тому же поголовно женатых, она почувствовала себя эсквайршей, после чего удалилась — думаю, совершенно безутешная. Кстати, Корделия Монксли была вне себя от ярости, когда Создание бросило ее, потому что, по ее словам, она была нужна Созданию только затем, чтобы достать приглашения на бал к Ротерхэму. Но я подозреваю, причина кроется глубже — господин Джерард на пасхальных каникулах влюбился без памяти. Причина вполне серьезная. Родство с Корделией не удовлетворило бы амбиции Создания, да и Корделии оно тоже не нужно, если у нее хватит ума понять это…»

Серена оторвалась от письма:

— Фанни, ты должна признать, что моя тетка при всех ее недостатках все-таки великолепно пишет. Я бы все отдала, чтобы присутствовать на том вечере! Знаешь, если бы эта Лейлхэм написала миссис Флур и похвасталась своей дружбой с графом Девонширским, сомневаюсь, смогла бы она заставить старую леди поверить в это. Потому что, хотя герцог и глух, как тетерев, он все же не косоглаз и не древний старец. И я уж совсем не собираюсь убеждать ее, что Создание может также попытаться обложить одного из герцогов — членов королевской семьи или Ротерхэма. Это было бы слишком недобро с моей стороны. Она убеждена, что на свете не существует мужчины, который бы не влюбился в ее Эмили с первого взгляда. Интересно было бы посмотреть, как Ротерхэм попадется в сети! И поделом ему — не надо было ездить на тот бал в Куэнбери!

Фанни рассеянно согласилась с ней. Серена положила письмо на стол:

— Как бы сделать так, чтобы Айво не приезжал к нам? Хотя мне было бы жаль — в пресном Бате его язвительность пришлась бы как нельзя кстати. Но при нынешнем настроении Гектора его визит совсем нежелателен. Я должна буду придумать такой надуманный предлог, чтобы Айво взбесился! — Серена вышла, не заметив осуждающего взгляда Фанни.

Не посвящая вдову в свои дела, она написала Ротерхэму, через несколько дней получила от него короткую записку, с удивлением прочитала ее и сообщила Фанни: