А когда легкая истерика спадает, мы смотрим друг на друга смеющимися глазами, и мне кажется, что лед между нами, который был когда-то давно, растаял, и стеклянная стена лопнула на тысячи осколков.

— Маша счастливо замужем и у нее уже двое детей, — говорю я Рогову. Он снова близко, и от его лица, всего тела, пышет жаром, и он особенно чувствуется здесь, в этом прохладном месте, на набережной возле закованной в лед реки. — И она ждет третьего.

— В каком-то смысле она реализовала свою мечту, — хихикает этот невозможный тип.

— А ты? — спрашиваю его и вдруг чувствую, что карман начинает вибрировать. Резкий звук вырывается наружу, когда понимаю, что это звонит телефон.

— Не бери трубку, — говорит тихо Рогов, нагибаясь ко мне. между нами становится так мало пространства. Пять сантиметров. Четыре… три… два…

— Да, Валентина Ивановна? — случайно бросив взгляд на экран, вижу, что звонит начальница и, с трудом преодолев влечение к парню рядом, отвечаю на звонок. Но смотреть в глаза Рогову продолжаю.

— Ква, — слышу я сначала, а потом прислушиваюсь, собираю внимание в кучку. — Алло, Красильникова. Узнала у мужа, кому принадлежит эта скорая помощь. Рогову Константину Ивановичу. Знаешь такого?

— Что? — переспрашиваю я, но не потому, что не расслышала, а потому, что хочу, чтобы сказанное оказалось неправдой.

— Машина скорой, говорю, принадлежит Рогову Константину Ивановичу. У него агентство. Они мужей от жен увозят к бабам, любовницам, будто бы на карантин, чтобы семью не заразить. Представляешь, на чем люди бабки делают?

Молча отключаю сотовый телефон и смотрю в лицо Рогова, которое начинает меняться прямо на глазах. Улыбка предвкушения сходит с его губ…

— Знаешь, что, Рогов, — сжимаю зубы. — Какой же ты гад!

— Вика, я могу все объяснить, чтобы ни случилось! — говорит он хрипловато.

— Тяв! — поддакивает Бусинка, но непонятно, на чьей она стороне. Надеюсь, как всякая девочка, на моей.

— А я-то думала, все спросить хотела, откуда ты знаешь Стаса и откуда знал, где он находится, — гнев поднимается волнами изнутри. — А ты, оказывается, сам его туда привез! Вот и все!

— Вика! — он сжимает ладонь на моей руке, не давая сдвинуться с места, и вот тут происходит неожиданное.

Видимо, хватка моя от удивления расслабилась, и бусинка хапнула всем своим мелким существом свободы. Она подпрыгнула в воздухе, повернулась в сторону и ухватилась своими острыми зубами за палец Рогова.

— Аа-а-а-а! — закричал он, отпрянул от меня и замахал рукой вверх-вниз, пытаясь избавиться от маленькой заступницы. Бусинка в своем комбинезончике ярким флажком болтыхалась в воздухе, но своих позиций не сдавала. — Засранка! Вика! Сними свою крысу!

— Это не крыса! — зло крикнула я. — Крыса — это ты. Вернее, гад!

Остановив этот бесконечный цирк, разжала зубы своей малявочке и вытащила холодный, искусанный палец Рогова. Мужчина тут же прижал руку к груди, только подуть оставалось на раненое место.

— Ну и подлец же ты! Один гад мне в этом году наставил рога, а другой рогатый гад — помог ему в этом и обманул меня! Как ты мог!

— Да Вика, стой!

Не оборачиваясь, пошагала к дороге, и только показала парню, оставшемуся позади меня, комбинацию из трех пальцев. Самую неприличную комбинацию.

Глава 9. Рогов

Надо.

Было.

Признаться.

Сразу.

Надо было сразу сказать, откуда мы знакомы со Стасом, и чем я вообще зарабатываю себе на жизнь. Тогда бы я не плелся сейчас за Викой, пряча озябшие руки в карманы.

Плохая привычка автомобилиста — одеваться не по погоде. В машинке тепло же… Вот и получай, Рогов, за свою беспечность и недальновидность.

Вика упрямо шагает вперед, в сторону остановки. Бусинка, дрожащая на руках хозяйки, что-то тявкает, но уже не так громко.

— Вик, себя не жалеешь — собаку пожалей! — кричу вслед, и снова созерцаю ее тоненькие пальчики… Пальчик. Один. Средний. Но не сдаюсь. — Я все тебе объясню, если ты позволишь.

— Иди к черту! — не оборачиваясь, кричит девушка.

— Даже у приговоренных к смерти была возможность высказаться напоследок, — выхожу из себя и ускоряю шаг. — А ты меня лишаешь этого удовольствия.

В считанные секунды настигаю ее и хватаю за рукав. Завязывается борьба. Вика вырывается, выпуская из рук Бусинку, и в конце концов, мы падаем, оказываясь в сугробе.

— Под Новый Год желания исполняются, — тихо говорю я. — Только подумал о том, что нам не мешало бы остыть.

Вика лежит сверху и не двигается. Смотрит не мигая, пока собакер носится вокруг, радостно оглашая окрестности лаем.