Мистер Чапман заулыбался, не расслышав последних слов, но потом все же до него дошло.

– В ка… каком смысле? – заговорил он с явным недоумением в голосе.

– Да во всех, – отозвался Питер. – Дело в том, что «Последний день Помпеи», пожалуй, самая известная работа Карла Брюллова. Только оригинал раз в десять больше и висит в Русском музее Санкт-Петербурга.

Повисла пауза.

– Что ты говоришь? – непередаваемым тоном пробормотал потом мистер Чапман.

– Чистую правду. Сам видел, собственными глазами.

Лицо мистера Чапмана буквально на глазах побагровело и, казалось, заблестело еще сильнее.

– Погоди… ты что, хочешь сказать, это… подделка? – даже не вскричал, взревел он.

– Вряд ли авторская копия, – равнодушно проговорил Питер.

– Не может быть! – воскликнула миссис Чапман.

– К сожалению, это так, мэм…

Последние слова Питер произнес нарочито вежливо, зато мистер Чапман, уже не скрывая эмоций, скрипнул зубами.

– Он мне заплатит за это!

– Кто? – слабым голосом спросила миссис Чапман.

– Эта свинья антиквар! Вижу, он такой же антиквар, как я… Боб Дилан…

– Значит, я была права, что не стала с ним связываться… – послышался за моей спиной звучный голос молодящейся старушки.

Но больше, кажется, никто не расслышал ее реплики. Миссис Чапман всплеснула руками.

– Боже мой! Неужели и наш Констебл…

– Надеюсь, нет, – ворчливо отозвался мистер Чапман. – Констебла я сам купил на Сотбис… А этот жулик мне еще одну картину навязывал. Тоже русского художника. Ве-ре-ча…

Питер ухмыльнулся.

– Верещагина? И никак «Апофеоз войны» называется?

Лицо мистера Чапмана стало совсем пунцовым.

– Да, как-то так, – растерянно пробормотал он.

– Тоже весьма известное полотно, – сообщил Питер. – Видел в Москве. В Третьяковской галерее.

Мистер Чапман снова скрипнул зубами.

Мы вернулись к столикам с шампанским. Вечеринка продолжалась.

– А еще бизнесмен, – сказала Вайолет на обратном пути.

– Может, в бизнесе он и шарит, – отозвался Питер. – Но в живописи полный профан. Вот какие-то жулики и развели его как лоха.

– Думаешь, остальные картины тоже подделки?

Питер пожал плечами.

– Не знаю. Но эта – точно.

– Идемте скорее, – поторопила нас Тина. – Зря мы вышли на шоссе.

Мы попросили таксиста высадить нас у поворота к школе. Питер сказал, что хочет пройтись.

– А что? – удивленно спросил он. – Погода хорошая, можно и прогуляться.

– Темно, – проговорила Тина.

– И страшно, – добавил я.

– И кабаны водятся, – свистящим шепотом подхватил Питер.

– Неправда, – возразила Вайолет. – Никакие кабаны тут не водятся.

– Водятся, – сказал Питер. – Я сам видел. В Вороньем лесу…

Так назывался лес к югу от школы.

– Когда видел?

– Темной-претемной ночью… А! Там!.. – внезапно вскрикнул он, вытянув руку в сторону, будто хотел на что-то показать.

– Что?

Вайолет машинально повернула голову в указанном направлении. Питер, прижав палец к губам, тихонечко зашел ей за спину.

– А-у-у-у-у! – взвыл он. От неожиданности Вайолет вздрогнула.

– Дурак! – воскликнула она. – Тоже мне, американский оборотень в Лондоне.

– Я русский оборотень.

– А есть разница?

– Небольшая. Но есть.

– Тише вы, – прошипела Тина, прижимая палец к губам. – Тут живет мисс Лэйн.

Мы уже шли мимо коттеджей, стоявших вдоль дороги, ведущей от шоссе к школе.

– Правда, что ли? – удивился Питер. – Теперь понятно, почему, когда математика первой парой, она так нервно реагирует.

– На что?

– На его опоздание, – вставил я.

– На твое опоздание, – отпарировал он.

– Может, по лесу пройдемся, – сказал я Тине. – Посмотрим на кабанов…

– Еще чего! – возмущенно отозвалась она и только собралась что-то добавить, чуть приглушенный, но вполне отчетливо слышный вопль прозвучал внезапно, казалось, прямо у меня над головой.

– Лайонел, – с усмешкой начал Питер, – не надо так болезненно реагировать на отказ девушки…

Но он не успел договорить последнее слово. Сверху послышался уже достаточно громкий стук, как если бы хлопнуло окно, и в то же самое мгновение до нас донесся буквально истошный крик: