УГАРОВ. Здесь не такие дураки, как вы думаете.

СТУПАК. Возможно, вы ищете популярности? Наживаете моральный капитал? Тогда понятно.

БАЗИЛЬСКИЙ. Непостижимо! В этом городе никто, кроме старух и вундеркиндов, не посещает концертов. А интеллигентные люди, вместо того чтобы заботиться о культуре, пьют водку и стараются во что бы то ни стало удивить белый свет. Зачем вы это делаете? Для чего? Этим самым вы развращаете публику, понимаете вы это?.. Нет, не верю а в вашу доброту! Это чертовщина какая-то– наверняка! Но удивительно, если завтра эта история попадет в газету.

СТУПАК. Может, вы журналист и добываете себе фельетон? А может – новый почин?

ФАИНА (мужу). Перестань.

ХОМУТОВ. Вот уже самом деле: сделай людям добро, и они тебя отблагодарят.

СТУПАК. Бросьте эти штучки. Кто вы такой, чтобы раскидываться сотнями? Толстой или Жан-Поль Сартр? Ну кто вы такой?.. Я скажу, кто вы такой. Вы хулиган. Но это в лучшем случае.

ВАСЮТА. Да откуда ты такой красивый? Уж не ангел ли ты небесный, прости меня господи.

БАЗИЛЬСКИЙ. Увы, с ангелом у него никакого сходства. (Хомутову.) Вы шарлатан. Или разновидность шарлатана.

ХОМУТОВ. Ну, спасибо. Буду теперь знать, как соваться со своим участием.

СТУПАК. Бросьте. Никто вам здесь не верит.

Маленькая пауза.

ФАИНА (всем). А что, если в самом деле?.. Если он хотел им помочь. Просто так…

СТУПАК (кричит). Не говори глупостей!

ФАИНА (ужаснулась). Почему ты на меня кричишь?

СТУПАК. Потому что – не лезь куда не следует!

ФАИНА (Хомутову). Слышите, я вам верю. Верю, что вы делаете это просто так…

СТУПАК. Дура! Просто так ничего не бывает. И никогда! Запомни это!

УГАРОВ. Это уж факт, девушка. Просто так ничего не бывает.

ФАИНА (всем). Вы так думаете?

ВАСЮТА. А то как еще? Фаина (Базильскому). И вы так считаете?

БАЗИЛЬСКИЙ. Как я считаю, что я считаю – это еще ничего и никогда не изменило. (Встал в стороне, скрестил руки на груди.)

СТУПАК (Фаине). Не суйся тут со своей наивностью! (Сбавил тон.) Прошу тебя.

ФАИНА. Значит, все, что ни делается, – все не просто так?

ВАСЮТА. Все, милая, все – даже и не сомневайся. И помощь, и та… участие – все теперь не просто. Уж любовь, и та…

ФАИНА. Что – любовь?

ВАСЮТА. Что – любовь? А то, милая, что любовь любовью, а, сама знаешь, с машиной-то, к примеру, муж лучше, чем без машины.

СТУПАК (кричит). Замолчите!

ВАСЮТА. А что, разве неправду говорю?

Фаина садится на кровать рядом с Хомутовым.

СТУПАК (Васюте). Чего вам тут надо?

ВАСЮТА. Да я не вам говорю – ей. Пусть знает свое место. Вам же на пользу.

СТУПАК. Заткнитесь вы, старуха!

ВАСЮТА. А вы чего орете?

ФАИНА. Чего он орет?.. Да машина-то не его. Машина-то моя.

АНЧУГИН (Хомутову, с угрозой). Смотри, агроном. Смущаешь ты людей…

СТУПАК (Фаине). При чем здесь машина? Как тебе не стыдно? (Всем.) Товарищи! Что здесь происходит? Это просто чудовищно! Мы же все перегрыземся. И все из-за него! Из-за него! Он провокатор! Он всех нас оскорбил! Оклеветал! Наплевал нам в душу! Его надо изолировать! Немедленно!

АНЧУГИН. Пусть скажет сначала, зачем приходил.

Все, кроме Фаины, подступают к Хомутову.

УГАРОВ. Откуда деньги?

АНЧУГИН. Зачем давал? За что?

БАЗИЛЬСКИЙ. Вы можете наконец назвать истинную причину?

СТУПАК (кричит). Говорите, черт возьми!

Маленькая пауза…

ХОМУТОВ (страдальчески). Я хотел им помочь.

Гул возмущения. Все, кроне Фаины, кричат и говорят разом: «Псих!», «Пьяница!», «Жулик!», «Врешь!», «Покалечу!»

БАЗИЛЬСКИЙ. Маньяк! Уж не воображаете ли вы себя Иисусом Христом?

ФАИНА (встает между Хомутовым и надвигающейся на него компанией). Остановитесь! (Кричит.) Опомнитесь! 

Все останавливаются.

ХОМУТОВ. Чего вы от меня добиваетесь? Чего хотите?.. Сказать вам, что я зарезал?.. Ограбил?.. Убил?

СТУПАК. Не исключено. Я даже уверен, что мы раскрыли преступление. Позвонить в милицию – и делу конец. (Подходит к телефону.)

БАЗИЛЬСКИЙ. Нет, нет. Звоните в больницу. Это мания величия. Определенно. Он вообразил себя спасителем.