В тот момент, когда Феба оделась и уже готова была выйти из своей комнаты, к ней заглянул Том Орде и принес ей стакан вина, объясняя, что его прислал Салфорд.

– Он сказал, что ты здорово устала. Должен заметить, – добавил юноша, критически оглядывая Фебу, – у тебя на самом деле утомленный вид.

Феба посмотрела в грязное зеркало и увидела свое бледное и изнуренное лицо. Это открытие, естественно, не подняло девушке настроение.

– Как же эти французы любят шуметь! – осуждающе заметил Том, выглядывая из окна. – Салфорд здорово расстроился, когда узнал, что окна твоей комнаты выходят во двор, но наша находится прямо над salle des buveurs [19] , и в ней тебе было бы еще хуже. У меня такое ощущение, будто все разом решили отправиться в путешествие. Город забит приезжими, и свободную комнату не отыскать днем с огнем.

– Салфорду придется разделить комнату с тобой? Вряд ли это понравится его светлости.

– О, герцог не от этого ходит мрачнее тучи, – весело возразил Том. – Салфорд не привык, когда официанты говорят ему bientot [20] . Сейчас он напустил на себя величественный герцогский вид и отправился в общую столовую, чтобы заказать для нас один из маленьких столиков. Я не сомневаюсь, что ужин будет роскошный. Официант сразу начал кланяться и потирать руки… Конечно, это случилось после того, как Салфорд, вооружившись неотразимой улыбкой, сообщил свой титул…

Том и Феба спустились в столовую и увидели, что Сильвестру на самом деле удалось отвоевать маленький столик у двери. Герцог Салфорд с племянником уже ждали их. Эдмунд восседал на возвышении из двух толстых книг, лежащих на стуле. В этот вечер мальчик был особенно похож на ангела и вызывал у присутствующих в столовой явный восторг.

– Такое восхищение, – прошептал Сильвестр, подвигая стул Фебе, – очень испортит мальчишку.

– Вы правы, – согласилась девушка. – Только Эдмунду пока все равно, как к нему относятся окружающие.

– Слава Богу! Я заказал блюда, не дожидаясь вас. Надеюсь, вам понравится, мисс Марлоу, но, к сожалению, здесь слишком маленький выбор. В этой гостинице кормят тем, что мы дома называем «самым обычным».

Герцог Салфорд повернулся, чтобы что-то сказать торопящемуся мимо официанту. На Эдмунда, очевидно, произвела впечатление беглость, с которой его дядя изъяснялся по-французски, и он неожиданно заявил, что тоже может говорить по-французски.

– Какой же ты хвастун! – обвинил его Том. – Ну и что ты можешь сказать?

– Я знаю много слов, – ответил мальчик. – Могу сказать bonjour [21] и petit chou… [22] – Но в этот момент он потерял интерес к разговору, потому что официант поставил перед ним тарелку.

Ужин оказался вкусным, и хотя официанты обслуживали медленно, трапеза могла бы закончиться без особых происшествий, если бы Эдмунда не охватило желание порадовать компанию еще одним примером своего знания французского языка.

В центре столовой находился стол, за которым сидела необычайно толстая дама. Она была настолько поражена красотой мальчика, что кивала и улыбалась ему всякий раз, когда тот отрывал голову от тарелки и смотрел на нее, чем и вызвала острую неприязнь Эдмунда. Поужинав, женщина встала и направилась к выходу. Проходя мимо их столика, толстуха не только сказала Фебе комплимент по поводу ангельской наружности Эдмунда, но не в силах побороть искушение, нагнулась к мальчику и звонко чмокнула его в щеку.

– Petit chou! – сказала толстая француженка с ласковой улыбкой.

– Salaude! [23] – с негодованием ответил Эдмунд. Сильвестр, гневно одернув мальчика и приказав ему молчать, объяснил шокированной даме, что Эдмунд запомнил слово, не зная его значения. Он предложил француженке свои извинения, страдая от искреннего и веселого интереса, с которым сидящие поблизости постояльцы следили за разговором. Оправдавшись перед дамой, герцог Салфорд сел за стол и подарил своему провинившемуся племяннику взгляд, не сулящий мальчику ничего хорошего, но Феба тут же выступила на его защиту.

– Не стоит ругать Эдмунда! Он не знал, что означает это слово. Наверное, он услышал его в «Красной рыбе» на кухне.

– Мадам сказала его Элизе, – загадочно объяснил Эдмунд.

– Это очень нехорошее слово, и его не следует повторять, мой дорогой, – мягко пожурила Феба мальчика.

– Я не знал этого, – довольным голосом произнес Эдмунд.

– Я поражен, что ему разрешили ходить на кухню, – недовольно заметил Сильвестр. – Смею предположить, что среди вас…

– Да, меня тоже часто приводит в удивление, что Эдмунду разрешают бегать на конюшню! – моментально вспылила Феба.

На эти слова оказалось настолько трудно найти ответ, что за столом воцарилось молчание. Спустя некоторое время Том, пытаясь ослабить напряжение, поинтересовался у Сильвестра планами на следующий день. Как только они вышли из столовой, Феба отправилась укладывать Эдмунда спать, очень холодно пожелав Сильвестру доброй ночи. С Томом же она попрощалась, напротив, демонстративно ласково.

За завтраком на следующее утро царила подчеркнуто почтительная атмосфера. Сильвестр вежливо обращался к Фебе, которая отвечала ему с не меньшей учтивостью.