– Знаю, – кивнул Сильвестр. – Поэтому я и велел Рису отослать беднягу домой.

Феба остановилась посреди лестницы.

– Отослали его домой? – переспросила девушка. – А вы не соизволите мне объяснить, кто дал вам…

– Я побоялся, что он простудится.

Девушка воскликнула с негодованием:

– Вам и в голову не могла прийти такая мысль! И даже если бы вы подумали о его здоровье, вам было бы наплевать, простудится он или не простудится!

– Этой стадии я еще не достиг, – покачал головой герцог Салфорд. – Но вы должны признать, что я делаю успехи. – Он улыбнулся Фебе. – Только не смотрите на меня так! Я обещаю, что вы вернетесь на Грин-стрит в одном из моих экипажей… только чуть позже. – Феба поняла, что Сильвестр продемонстрировал ей один из тех примеров, когда он всегда добивается своего, о чем совсем недавно говорила его мать.

– Значит, я должна оставаться в вашем доме, пока вашей светлости не будет угодно вызвать экипаж? – враждебно подсмотрела на него девушка.

– Нет. Если вам противна даже мысль о том, чтобы поговорить со мной, я пошлю за кучером немедленно.

Феба поняла, что Сильвестр был не только высокомерен, но и неразборчив в средствах. И что самое главное, решила Феба, с ним небезопасно оставаться наедине. Его глаза улыбались, но за улыбкой крылось очень тревожное выражение.

– Это… я вас уверяю, герцог, совершенно не нужно мне ничего… объяснять, – бормотала девушка.

– Вы даже себе представить не можете, с каким облегчением я выслушал ваши слова, – ответил Сильвестр и повел ее через холл к открытой двери, в которую виднелась просторная комната со шкафами, заставленными книгами. – Я и не собирался ничего вам объяснять, уверяю вас! Я бы предпочел скорее назвать это гибельным, чем излишним. Не войдете ли в библиотеку?

– Какая… какая приятная комната! – выдавала из себя Феба, оглядываясь по сторонам.

– Да, и сколько у меня книг, не правда ли? – любезно заметил Сильвестр, закрывая дверь. – Правда, я прочитал их не все.

– Я не собиралась говорить ни то, ни другое! – заявила мисс Марлоу. – Что вы хотели мне сказать, сэр?

– Всего два слова. Моя прелесть! – ответил Сильвестр и обнял Фебу.

Бороться было бесполезно и, пожалуй, недостойно. К тому же ни для кого не секрет, что сопротивление маньякам чревато непредвиденными последствиями. Поэтому мисс Марлоу решила доставить удовольствие этому опасному сумасшедшему. Она положила руку ему на плечо и даже слегка ответила на его объятие. Затем Феба прижалась щекой к его груди и с ее языка сорвалось:

– О, Сильвестр!..

– Воробей! Воробей! – сказал Сильвестр, обнимая ее еще крепче.

Удовлетворенная его довольно разумным ответом и придя к выводу, что глава рода Рейнов взял себя в руки и находится сейчас в здравом рассудке, Феба облегченно вздохнула и сообщила, стараясь его успокоить:

– Я не собиралась говорить вам такие злые слова!

– Какие именно, моя драгоценная? – осведомился Сильвестр, снова впадая в состояние полного слабоумия.

– Что вы хуже… Уголино. Удивляюсь, как вы еще не ударили меня!

– Вы прекрасно знаете, что я никогда даже волоска на вашей головке не трону, Воробей. У вас очень изящная шляпа, но позвольте мне снять ее! – попросил Сильвестр, развязывая тесемки. Он снял шляпу и отбросил в сторону. – Так лучше!

– Я не могу выйти за вас замуж после того, как написала «Пропавшего наследника»! – постаралась смягчить удар Феба, однако при этом еще крепче прижалась к герцогу.

– Не только можете, но и должны. Пусть мне придется силой притащить вас к алтарю! Иначе я не смогу восстановить свою репутацию.

Феба Марлоу задумалась над его словами, и ей в голову неожиданно пришла удачная мысль.

– Сильвестр, я знаю, что нужно сделать. Я напишу книгу, в которой сделаю вас положительным героем!

– Нет уж, спасибо, дорогая! – с большой твердостью возразил герцог Салфорд.

– А что вы скажете, если я напишу продолжение «Пропавшего наследника», заставлю графа Уголино совершить новые ужасные преступления, и он в конце концов закончит свою жизнь на эшафоте?

– Господи, помилуй! Воробей, вы вне всяких сомнений самая неисправимая фантазерка на свете! Я говорю – нет!

– Но, если я напишу продолжение, в котором Уголино погибает, тогда все поймут, что он просто не может быть вашим прообразом, – подчеркнула Феба. – Особенно, если я посвящу роман вам. Это не будет иметь для вас никаких последствий, поскольку я могу подписаться просто «автор».

– Превосходная идея! – кивнул Сильвестр. – Одно из тех высокопарных посланий, где большими буквами в заглавии будут написаны мои имя и титул, а дальше последует Милорд, как вы предпочитаете меня называть, потом несколько страниц, на которых очень часто будет встречаться «ваша светлость» и восхваления…