Через час Рис открыл двери своему господину, и сильно встревожился. Он уже начал подозревать, что Сильвестр чем-то обеспокоен, а теперь его опасения подтвердились. Выражение такого горя и отчаяния на лице у его светлости Рис видел всего лишь раз в жизни. Бессмысленно было сейчас что-то об этом говорить, но по крайней мере он мог сообщить своему хозяину приятную новость. Помогая Сильвестру раздеться, дворецкий сказал:

– Ваша светлость, у меня не было времени сказать вам раньше, но…

– Рис, какого черта ты здесь делаешь? – осведомился Сильвестр с таким видом, будто только сейчас заметил присутствие дворецкого. – О, Господи, неужели ты хочешь сказать, что моя мать в Лондоне?

– Она ждет вас в своей гостиной, ваша светлость, – с улыбкой произнес Рис. – И я очень счастлив вам сообщить, ваша светлость, что она хорошо перенесла путешествие.

– Я сейчас же навещу ее! – воскликнул герцог Салфорд и торопливо направился к широкой лестнице.

Герцогиня в одиночестве сидела у камина. Когда Сильвестр вошел в комнату, она подняла голову и приветливо улыбнулась.

– Мама!

– Сильвестр!.. Сейчас я не хочу бранить тебя. Пожалуйста, только скажи, что ты в восторге от моего приезда.

– Неужели мне нужно подтверждать, что я рад видеть тебя? – произнес Сильвестр, склоняясь над рукой герцогини. – Но приехать в Лондон одной, без меня… Я сейчас очень жалею, что сообщил тебе об Эдмунде! Но я написал, боясь, что ты услышишь новости от кого-нибудь другого. Моя дорогая, ты сильно волновалась?

– Нисколько! Я не сомневалась, что ты привезешь мальчика назад целого и невредимого. Но ты требовал от меня невозможного, полагая, будто я останусь в Чансе, когда события в Лондоне так бурно развиваются. А сейчас присядь и все мне расскажи! От болтовни Эдмунда у меня в голове все перепуталось… а восхитительный юноша, которого ты привез с собой, считает, что, наверное, я захочу сначала услышать эту историю из твоих уст… Мой дорогой, кто этот приятный молодой человек?

Герцогиня внимательно разглядывала сидящего рядом сына. Как и дворецкий, она испытала сильное потрясение, потому что тоже заметила знакомое уже выражение горя на лице Сильвестра. Оно много месяцев печатью лежало на его лице после смерти Гарри, и мать молила Бога, чтобы судьба больше не наносила сыну столь тяжких ударов. Герцогиня с трудом удержалась, чтобы не обнять Сильвестра.

– Томас Орде, – с улыбкой ответил герцог, но улыбка, по мнению герцогини, была вымученной. – Прекрасный парень, ты не находишь? Я пригласил его погостить, сколько ему захочется. Его отец, эсквайр Орде, считает, будто сыну пора приобрести немного городского лоска. – Сильвестр поколебался, потом добавил: – Наверное, Эдмунд или сам Том тебе уже рассказали, что он большой друг мисс Марлоу. Они почти как брат и сестра.

– О, Эдмунд очень много рассказывал о Томе и Фебе! Но как они оказались впутанными в это недоразумение, никак не могу понять. У меня сложилось впечатление, будто Феба отнеслась к Эдмунду очень сердечно.

– Она была потрясающе добра к мальчишке. Но это довольно длинная история, мама…

– А ты устал и хочешь поведать мне ее позже. Хорошо, я не буду тебе надоедать, только расскажи мне о Фебе! Ты же знаешь, мне эта девочка чрезвычайно интересна. По правде говоря, я приехала в Лондон, чтобы увидеть ее.

– Чтобы увидеть мисс Марлоу? Не понимаю, мама! Зачем это тебе надо?

– Луиза написала мне письмо. Она просила передать тебе, что все считают Фебу автором того абсурдного романа и что бедная девочка очень страдает. Я надеялась положить конец этим глупостям и отправилась в Лондон, но, приехав в город, узнала, что леди Ингхэм увезла Фебу в Париж… До сих пор не могу понять, почему она мне ничего не написала. Она ведь прекрасно знала, что я помогу дочери Верены всем, чем смогу.

– Слишком поздно! – печально произнес герцог Салфорд. – Я бы сумел погасить скандал, но вместо этого…– Он замолчал и проницательно посмотрел на мать. – Что-то никак не припомню, присутствовала ли моя любопытная тетушка Луиза на балу у Каслрегов?

– Да, дорогой.

– Тогда все ясно, – Сильвестр резко встал, подошел к камину и остановился, слегка отвернувшись от матери. – Не сомневаюсь, она описала тебе в подробностях то, что там произошло.

– Очень некрасивая сцена, – спокойно прокомментировала герцогиня. – Естественно, ты был очень сердит…

– И все равно, моему поступку не может быть извинения. Я знал, что она боялась… ее испуганное лицо до сих пор стоит у меня перед глазами.

– Как она выглядит, Сильвестр? – Герцогиня выждала минуту, потом подсказала: – Хорошенькая?

Сильвестр покачал головой.

– Она не ослепительная красавица, мама, но, по-моему, очень недурна собой, особенно когда улыбается…

– Из того, что я слышала о Фебе, у меня сложилось впечатление, будто она довольно необычная девушка?

– О да, необычная! – с горечью кивнул герцог. – Чтобы ни пришло ей в голову, мисс Марлоу тут же говорит это вслух. Она такая неугомонная, что не успевает закончить одну рискованную эскападу, как переходит к новой. Больше всего эта милая девушка любит ухаживать за лошадьми… Это ей нравится больше, чем светские вечеринки и балы… Еще мисс Марлоу дерзка. Во время разговора постоянно боишься поймать ее взгляд, потому что она может поднять тебя на смех в любую секунду… У нее нет никаких достоинств. Мне впервые попадается девушка, которую так мало волнует собственное величие. Она невыносима и обладает чертовски вспыльчивым характером, постоянно делает не то, что следует, и… она просто прелесть!