Карие глаза посуровели.

– Я многое сносил от тебя терпеливо, Леон, но непослушания не потерплю. Отвечай сейчас же!

– Я боюсь! Пожалуйста, пожалуйста, не заставляйте меня сказать это! Я… я не хочу быть непослушным! Но вдруг Жан жалеет, что… что отпустил меня, и… и попробует заставить вас вернуть;

меня! – Он снова дергал герцога за рукав, и гepцог снова разжал его скрюченные пальцы.

– По-твоему, Жан может меня заставить? Вернуть тебя? – спросил он.

– Не-ет… не знаю. Я подумал, вы сердитесь, потому что я заснул, и… и…

– Я уже сказал тебе, что это не так. Попробуй хоть чуточку рассуждать здраво и ответь на мой вопрос.

– Хорошо, монсеньор. Я… я прошу прощения. Жан… Жан живет на улице Сент-Мари. И там только одна харчевня. «Арбалет». Но что, вы хотите сделать, монсеньор?

– Ничего страшного, уверяю тебя. Утри слезы. Леон принялся шарить в своих многочисленных карманах.

– Я… я потерял носовой платок, – сказал он виновато.

– Ну да, ты же еще совсем ребенок, не правда ли? – заметил его светлость. – Видимо, мне придется дать тебе мой.

Леон взял батистовый кружевной платок, который протянул ему герцог, вытер глаза, высморкался и вернул платок. Герцог взял его кончиками двух пальцев и посмотрел на смятый комочек в лорнет.

– Благодарю тебя, – сказал он. – В последовательности тебе не откажешь, но, полагаю, будет лучше, если ты оставишь его у себя.

Леон весело сунул платок в карман.

– Да, монсеньор, – сказал он. – Теперь я снова счастлив.

– Ты меня успокоил, – ответил герцог и встал. – Сегодня утром ты мне не понадобишься. – Он неторопливо вышел, а через полчаса уже катил в своей карете на улицу Сент-Мари.

Она оказалась очень узкой, с замусоренными сточными канавами по обеим сторонам. Над ними выступали вторые этажи ветхих домишек. И ни единого целого окна. Всюду они зияли дырами, а по уцелевшим стеклам змеились трещины. Немногие занавески были грязными и рваными. Игравшие на середине мостовой маленькие оборвыши при появлении кареты бросились врассыпную и, остановившись у стен, вытаращенными глазами следили, за элегантным экипажем, обмениваясь удивленными замечаниями.

Харчевня «Арбалет» находилась дальше по улице, и из ее открытой двери тянуло кухонными запахами. Карета остановилась перед ней, лакей соскочил с запяток и откинул подножку.

Его светлость медленно вышел из кареты, прижимая к носу платок. Лицо у него было непроницаемым, и только надменно вздернутый подбородок выдавал обуревавшие его чувства. Он, брезгливо ступая между кучками мусора и грязи. добрался до двери и вошел в помещение, служившее, видимо, и распивочной и кухней. У очага в одном конце стояла грязнуха с кастрюлей в руках, а за стойкой напротив двери торчал мужчина, который месяц назад продал герцогу Леона.

При виде Эйвона он разинул рот и, казалось, не узнал его. Услужливо изгибаясь и потирая ладони, он пошел ему навстречу и осведомился, что угодно его милости.

– Полагаю, ты меня знаешь, – мягко сказал герцог.

Боннар уставился на него, внезапно глаза у него выпучились, а багровая физиономия посерела.

– Леон! Ваша милость… я…

– Вот именно. Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Боннар испуганно посмотрел на него и облизнул губы.

– Богом клянусь…

– Благодарю тебя. Наедине, я сказал. Женщина, следившая за ними с разинутым ртом, теперь шагнула к ним и уперла кулаки в бока. Засаленное платье было измято, низкий вырез открывал тощую грудь, на щеке чернела полоска сажи.

– Если змееныш что-то на нас наплел, – начала она визгливо, но Эйвон жестом заставил ее умолкнуть.

– Любезная, у меня нет желания беседовать с вами. Можете вернуться к своим кастрюлям. Наедине, Боннар!

Шарлотта опять было открыла рот, но муж толкнул ее к очагу, шепнув, чтобы она помалкивала.

– Да, ваша милость, как угодно вашей милости! Сюда, с позволения вашей милости!

Он толкнул перекосившуюся, изгрызенную крысами дверь в дальнем углу помещения и проводил герцога в комнату почище, хотя и скудно обставленную. Эйвон направился к столу у окошка, смахнул пыль полой плаща и сел на его край.

– Так вот, друг мой. Чтобы ты все понял как следует и не пытался водить меня за нос, разреши сообщить тебе, что я – герцог Эйвон. Да, я так и полагал, что ты удивишься. Думаю, что ты понимаешь, насколько было бы опасно затевать со мной игры. Я собираюсь задать тебе кое-какие вопросы о моем паже. Во-первых, я хотел бы узнать, где он родился.

– Я… мне кажется, на севере, монсеньор. В… в Шампани, но я не уверен. Наши… наши родители никогда не рассказывали о том времени, а я… не помню. Я…