– Да, монсеньор. А вы будете танцевать со мной?

– Неисправима! – засмеялся он. – Да, малютка. По улице процокали лошадиные копыта, их перестук замер у дверей.

– Монсеньор… вы думаете… это… это он? – с тревогой спросила Леони.

– Вполне вероятно, моя дорогая. Спектакль начинается.

– Монсеньор, я… я не чувствую себя… такой уж смелой.

Он встал и произнес негромко:

– Ты не уронишь своего достоинства, малютка. Или моего. Бояться нечего.

– Д-да, монсеньор.

Вошел хозяин гостиницы.

– Монсеньор, к милорду приехал мосье доктор.

– Какое разочарование! – вздохнул герцог. – Сейчас поднимусь. Оставайся здесь, дитя мое, и если мой дражайший друг приедет, помни, что ты моя воспитанница, и веди себя с подобающей вежливостью.

– Хорошо, монсеньор, – произнесла она запинаясь. – Но вы скоро вернетесь, правда?

– Без сомнения. – Его светлость вышел, шурша полами кафтана.

Леони снова села и уставилась на носки своих туфель. Наверху в комнате Руперта раздавались шаги и приглушенные звуки голосов. Это напоминание, что герцог близко, ее немного успокоило, но когда по булыжнику снаружи зацокали копыта, легкий румянец покинул ее щеки.

«На этот раз сейчас войдет свиное отродье, – подумала Леони. – А монсеньора все нет! Наверное, он хочет, чтобы сначала спектакль сыграла я одна. Eh, bien, Leonie, courage! [115] »

До нее донесся гневный голос Сен-Вира у входной двери, послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, и на пороге вырос граф. Сапоги у него были облеплены грязью, плащ забрызган. В руке он сжимал перчатки и хлыст, его жабо и волосы были в беспорядке. Леони бросила на него высокомерный взгляд, безупречно скопировав леди Фанни. На мгновение граф словно бы растерялся, но тут же шагнул вперед с лицом чернее тучи.

– Думали провести меня, мадемуазель паж, э? Взять надо мной верх не так-то просто. Не знаю, где вы раздобыли этот изящный наряд, но он вам не поможет.

Леони поднялась с кресла и смерила его взглядом с головы до ног.

– Мосье ошибся, – сказала она. – Это не общая зала.

– Отлично сыграно, —процедил он, – но я не глупец, и эти ужимки меня не тронут. Пошли! Где твой плащ? Я не хочу терять время попусту.

Она не шелохнулась.

– Я не понимаю вас, мосье. Это непростительное вторжение! – Последнее слово она произнесла, гордясь им и раскатив «р».

Граф схватил ее за плечо и легонько встряхнул.

– Плащ! И поторопись, не то тебе же будет хуже!

Ледяная вежливость Леони куда-то исчезла, и она сказала в ярости:

– Ба! Уберите руку! Несмейте прикасаться ко мне!

Он обхватил ее за талию и потащил к двери.

– Довольно! Игра кончилась, дорогая моя, Лучше веди себя послушно. Я не причиню тебе вреда, если ты будешь делать то, что я говорю.

От двери донеслось шуршание шелка, и спокойный надменный голос произнес:

– Вы ошиблись, монсеньор. Будьте столь любезны, отпустите мою воспитанницу.

Граф подскочил, будто подстреленный, и обернулся с рукой на эфесе шпаги. Эйвон стоял у двери, поднеся к глазам лорнет.

– Sacrй mille diables [116] ! – выругался Сен-Вир. – Ты!

Медленная и на редкость неприятная улыбка изогнула губы герцога.

– Возможно ли? – промурлыкал он. – Мой дражайший друг Сен-Вир!

Сен-Вир подергал себя за воротник, словно задыхаясь.

– Ты! – повторил он снова, почти шепотом. – Ты на самом деле твой тезка! Даже… здесь… я сталкиваюсь с тобой!

Эйвон вошел в комнату. От его костюма веяло легким ароматом тонких духов. Одна рука сжимала носовой платок.

– Сколь нежданная rencontre [117] , не правда ли, граф? – сказал он. – Мне следует представить вам мою воспитанницу мадемуазель де Боннар. Полагаю, она примет ваши извинения.

Граф багрово покраснел, но поклонился Леони, ответившей ему величавым реверансом, и пробормотал несколько невнятных слов.

– Без сомнения, вы приняли ее за кого-то другого? – учтиво заметил герцог. – Мне кажется, вы увидели ее сегодня впервые.

– Да. Мосье прав… я ошибся… mille pardons, Mademoiselle… [118]

Его светлость взял понюшку табака.

– Поразительно, какие случаются ошибки, – сказал он. – Сходство – столь необъяснимая вещь, не правда ли, граф?

Сен-Вир вздрогнул.

– Сходство?..

– Вы его не находите? – Его светлость извлек из кармана бледно-зеленый веер на серебряных палочках и томно им обмахнулся. – Невольно удивляешься тому, что привело графа де Сен-Вира в столь непритязательное место?