По лестнице спустилась леди Фанни.

– Ну, Джастин? Мне удалось?

– Дорогая моя, ты превзошла себя! – Он оглядел ее. —И твой собственный туалет безупречен.

– А! – Она пожала плечами. – Сегодня я ничто.

– Ты trиs grande dame [136] , моя дорогая, – сказал он.

– Да, пожалуй, —она кивнула. – Этого я и хотела добиться.

Руперт поднял свой лорнет.

– Ты всегда выглядишь первой красавицей, Фан, Этого у тебя не отнимешь.

Внезапно лакеи у парадной двери вытянулись в струнку.

– О, кто-то уже подъехал? – воскликнула миледи. —Идем, дитя! – И она отправилась в бальный зал, который тянулся во всю длину дома.

Леони одобрительно его оглядела.

– Voyons, это мне нравится! – сказала она, подошла к одной из огромных корзин с цветами и потрогала нежные лепестки. – Мы все очень аристократичны, как весь дом. Монсеньор, Руперт такой прелестный, правда?

Эйвон оглядел своего высокого брата, истинный образчик щеголя-повесы.

– Ты называешь его прелестным? – протянул он,

– Дьявол тебя побери, Джастин, – огрызнулся милорд.

Лакей, стоя у широких дверей, одно за другим звучно называл имена. Руперт стушевался, а леди Фанни пошла навстречу гостям.

Час спустя Леони казалось, что весь дом полон нарядно одетых дам и мужчин. Она сделала сотню реверансов, а в ее ушах все еще звучал голос миледи: «Имею честь, мадам, представить вам мадемуазель де Боннар, воспитанницу моего брата».

В самом начале вечера Эйвон подошел к ней с каким-то молодым человеком, одетым по самой последней моде, с орденами на груди, в парике, который' был истинным произведением искусства. Эйвон сказал:

– Моя воспитанница, принц. Леони, его высочество принц де Конде желает познакомиться с тобой.

Она сделала глубочайший реверанс. Конде склонился над ее рукой.

– Мадемуазель поистине ravissante [137] , – сказал он. Леони завершила реверанс и застенчиво улыбнулась. Его высочество прижал руку к сердцу.

– Мадемуазель сделает мне честь принять мое приглашение на первый танец? – спросил он.

Леони сочла его любезным мальчиком, и только. Она положила руку на его локоть и солнечно ему улыбнулась.

– Я буду рада, мосье. Это мой собственный бал! Чудесно, правда?

Конде, привыкший к светским барышням, скучающим по требованию приличий, был пленен такой безыскусственной веселостью. Заиграли скрипки, и за ним с Леони выстроились пары.

– А мы обязательно должны быть первыми? – шепнула она доверчиво.

– Ну разумеется, мадемуазель, – улыбнулся он. – Вы должны открыть ваш собственный бал.

Леди Фанни у дверей потрогала Руперта за рукав.

– С кем танцует девочка? Судя по орденам, это по меньшей мере принц крови! Кто он?

– Молодой Конде, – ответил Руперт. – Ему ведь всего двадцать, Фан, вот почему ты его не знаешь.

– Как Джастин добился, чтобы он приехал так рано? – ахнула миледи. – И он открывает с ней бал! Ей теперь успех обеспечен. Взгляни, он смеется. Она его очаровала, и не спорь со мной! – Она обернулась и увидела рядом Эйвона. – Джастин, как ты умудрился заполучить Конде так рано? Право, ты колдун!

– Да, недурная мысль, не так ли? – сказал его светлость. – Затем познакомь ее с де Брионном. Он только что приехал. А кто эта девочка с серебряными розами на платье?

– Не знаю, мой дорогой! Столько новых лиц! Клянусь, я не запомню, кому какое принадлежит! Джастин, Конде пленен! Все мужчины в зале начнут искать внимания Леони, увидев, как он очарован. О, мадам! – И она поспешила навстречу новой гостье.

– Пожалуй, я пойду в карточную залу и пригляжу, чтобы все было в порядке, – невинным голосом сказал Руперт и повернулся, чтобы уйти.

– Нет нужды, дитя мое, – сказал его светлость, преграждая ему дорогу. – Там распоряжается Хью. А ты, мальчик, пригласишь на танец мадемуазель де Воваллон.

– Господи! – простонал Руперт, но покорно направился туда, где сидела мадемуазель.

Когда Фанни снова сумела выбрать момент, чтобы поискать взглядом Леони, она увидела, что та сидит на кушетке в алькове и пьет негус в обществе своего партнера. Оба как будто были очень веселы. Фанни с минуту следила за ними очень довольная, а затем, ловко ускользнув от компании юношей, которые все хотели быть представлены Леони, она отвела к алькову графа де Брионна и представила его. Конде встал и поклонился.