– Ради всего святого, деточка, не говори так! – просительно сказала Фанни. – Ты никогда здесь прежде не бывала. Чтобы я больше не слышала от тебя никаких воспоминаний!

– Да, мадам, – смущенно ответила Леони. – О, вон мосье де Лавале!

Де Лавале подошел к ним, с любопытством искоса поглядывая на ненапудренные волосы Леони, Руперт скрылся в толпе, ища кого-нибудь из приятелей, и исчез надолго.

Очень многие теперь оглядывались на Леони.

– Dis donc [145] , – сказал де Стэнвиль, – кто эта огненная головка? Я ее не узнаю.

Его приятель де Салли взял понюшку табака.

– Неужели ты не слышал? – спросил он. —

Новейшая красавица! Воспитанница Эйвона.

– О-о! Про нее я слышал, – кивнул де Стэнвиль. – Новая игрушка Конде, э?

– Нет, нет, друг мой! – Де Салли энергично потряс головой. – Новая богиня Конде!

Леони делала реверанс герцогине де ла Рок, и тут де Стэнвиль увидел леди Фанни.

– А, так Аластейр привез свою очаровательную сестрицу! Madame, votre serviteur! [146]

Фанни обернулась.

– А, это вы, мосье! – Она протянула руку. – Сколько лет мы не виделись!

– Мадам, когда я гляжу на вас, протекшие годы исчезают, – сказал де Стэнвиль, целуя ей руку. – Но тогда это ведь был «Этьен», а не холодное «мосье»?

Миледи закрылась веером.

– Право, не помню! – сказала она. – Без сомнения, я была очень глупенькой… в то давнее время!

Де Стэнвиль отвел ее в сторону, и они стали перебирать прошлое. Заметив, как занята его сестра, Эйвон извлек Леони из непрерывно растущего кольца поклонников и повел представить графу д'О, который приближался к ним по галерее. Вскоре подошла Фанни, расставшись с де Стэнвилем. Граф учтиво ей поклонился.

– Мадам, могу ли я выразить вам, как я восхищен вашей питомицей? – Он указал сверкающей перстнями рукой туда, где Леони вступила в разговор с застенчивой девушкой, только еще начавшей выезжать, с которой познакомилась на своем балу.

Фанни кивнула.

– Она вам понравилась, мосье?

– Но как могло быть иначе, мадам? Она йclatante! [147] Эти волосы и эти глаза! Я предсказываю succиs йnorme [148] . – Он поклонился и отошел с приятелем.

Леони вернулась к Эйвону.

– Монсеньор, по-моему, молодые люди очень глупы, – сказала она категорично.

– Несомненно, малютка. Но кто тот несчастный, кто навлек на себя твое неудовольствие?

– Мосье де Танквилль, монсеньор. Он говорит, что я жестока! Но это же не так, правда?

– Разумеется, так, дитя, – возразила миледи. – Барышням положено быть жестокими. Это de rigueur! [149]

– А, ба! – сказала Леони. – А где король, монсеньор?

– У камина, малютка. Фанни, отведи ее к королю.

Миледи сложила веер.

– Но ты испросил позволения, Джастин?

– Конечно, моя дорогая. Вас ожидают.

И Фанни повела Леони в глубь галереи и низко присела перед его величеством, который соизволил обойтись с ней очень милостиво. За королем с герцогом Орлеанским и двумя-тремя придворными стоял Конде. Леони перехватила его взгляд, и на ее щеках заиграли ямочки. Его величество сказал леди Фанни несколько благосклонных слов о мадемуазель де Боннар, королева похвалила ее красоту, и миледи проследовала с ней дальше, уступив место другим искателям августейшего внимания.

– Bon! – сказала Леони. – Вот я и побеседовала с королем. – Она обернулась к Эйвону. – Монсеньор, а что я говорила? Он совсем такой, как на монетах.

К ней подошел Конде, и леди Фанни тактично удалилась.

– А, сказочная принцесса, сегодня вы пылаете в наших сердцах!

Леони прикоснулась к своим кудрям.

– Но это неучтиво – говорить со мной о моих рыжих волосах! – заявила она.

– Рыжих? – вскричал Конде. – Это цвет меди, принцесса, а глаза у вас точно фиалки, приколотые к вашему корсажу. Вы очаровали меня, как белая роза, а теперь совсем околдовали, как золотая роза.

– Мосье, – строго сказала Леони. – Так разговаривает мосье де Танквилль. Мне это совсем не

нравится.

– Мадемуазель, я у ваших ног! Скажите, что мне сделать, чтобы вернуть ваше расположение? Леони посмотрела на него, что-то обдумывая.

Он засмеялся.

– О-ла-ла! Какой-нибудь рыцарский подвиг, enfin? У нее заблестели глаза.

– Мне очень хочется пить, мосье, – сказала она жалобно.

Кавалер, стоявший в нескольких шагах от них, посмотрел на нее с изумлением и обернулся к приятелю.