— Ратмир, можно мне порисовать? — отвлёк от мыслей волчонок.

— Эмма легла спать?

— Да.

— Расскажи мне, что у вас произошло, почему вы бежали?

По мере рассказа лицо судьи каменело. Он слишком поздно узнал о двух господах, что постучались в дом Эммы. Помощник, что снял одну из комнат на противоположной стороне улицы, не увидел угрозы в двух прилично одетых господах, но весточку послал, как ему было велено. Дурные предчувствия выгнали Ратмира на площадь, где он собрался нанять экипаж, но увидел её с Палехом.

Этот лорд следил за нею второй день, и невольно закрадывалось подозрение, что он-то как раз знал о намерениях своей покровительницы, о её людях и выжидал.

Ратмир следил за ним с особой тщательностью, но Палех выяснил адрес Эммы, не показываясь ей на глаза. Более того, красавчик лорд не общался ни с кем, даже с теми магами, что пожаловали к Эмме, иначе их не упустили бы из виду.

Не зря судья переживал, что у него нет достаточного количества людей, оборотней, чтобы отслеживать всех приезжих! Да что говорить, все его помощники были слугами в доме Рыжа Рудовича и никогда не занимались подобным! А посланцем герцогини могли оказаться как мужчина, так и женщина, маг или простая с виду горожанка, старик или юная служанка. Лис считал, что раз судья не подходит к девушке, то герцогиня будет мстить только ему и Ратмир соглашался, но потом вновь искал способы следить за всеми приезжими и окружить Эмму своими наблюдателями.

Ратмиру впервые пришлось заниматься организацией слежки в городе среди людей, и он с ума сходил, когда вдруг осознавал сколько он упускает из виду. Если бы Эмма поселилась на стороне оборотней, то всё стало бы значительно проще, но он не сдавался, учился на ходу и всё равно пропустил врагов к любимой!

— Я точно знаю, что чёрный человек убивал маму взглядом, — продолжал свой страшный рассказ Жар, — у меня вся шерсть стояла дыбом, а потом он приказал мне прыгать в волчью яму. Я знал, что нахожусь дома и никакой ямы нет, но мне казалось, что я прыгнул, и меня проткнули колья. Было очень больно.

Ратмир неловко протянул руки, сочувствуя малышу, одновременно стесняясь своего порыва и думая, что можно сделать вид, как будто потянулся за скамеечкой, но Жар рванул к нему и, прижимаясь всем тельцем, обнял за шею.

— Когда боль отпустила, я видел, что Эмма продолжала стоять напротив чёрного, но она боролась. Я боялся подвести её, случайно отвлечь и поэтому выжидал. Не думай, что я трус!

— Не думаю. Ты очень умный волчонок, и раз вы здесь, значит, сделал всё правильно!

Малыш продолжал рассказывать, не отпуская его, а потом затих, ровно сопя в шею. Эмма приучила Жара к дневному сну после обеда, но сегодня он перенервничал и, почувствовав покой и безопасность, уснул раньше.

Долго не хотелось выпускать его из рук, но Жар разомлел, и пришлось уложить мальчика на диван.

Волна омерзения поднималась против Ольхи, но гадко было и за себя самого! Герцогиня оттачивала свою месть, пока он слушал доклады от приглядывающих за Эммой людей, да и сам тайком ходил на её улицу, проверить не только то, что с нею всё в порядке, но и нет ли других мужчин рядом с нею!

Он, видите ли, страдал! Каждый день он настраивал себя на то, что для него важнее всего её благополучие, и если она желает строить свою жизнь сама, то он примет это и будет уважать её решение.

Но все благородные порывы рушились, стоило увидеть, как Эмма кокетничает с артефактором или благосклонно принимает мелкие знаки внимания от лавочников. Глаза застилала кровавая пелена, и он с трудом уходил, клянясь себе, что больше вообще не выйдет из дома лиса, довольствуясь краткими докладами.

Он виноват перед нею, как ни посмотри. Не оправдал ожиданий ни в собственных ревнивых мыслях, ни в действиях!

Накрыв одеялом малыша, Ратмир горько усмехнулся тому, что завидует ему. Жар доказал свою любовь и преданность Эмме, а он не знает, как подступиться к ней, что сказать.

Подумал было, что с удовольствием распорол бы животы напавшим на неё магам, пусть бы ползали у неё в ногах, собирая свои кишки, просили пощады, но засомневался, как она отреагировала бы на это. Ей не по нраву жестокость, и она способна пожалеть даже своих врагов. А Рок… он проклял бы его за творимое беззаконие!

Всё так усложнилось!

И всё же, если он не может подступиться к Эмме напрямую, то надо действовать исподволь. Нельзя дать ей уехать без него. Леди посол не привыкла получать отпор и теперь точно станет преследовать Эмму.

Если бы он не занимал пост судьи, то открыто поохотился бы на герцогиню! Но придётся действовать в соответствии с правилами человеческого дворца и избавляться от неё чужими руками. Вот здесь стоит поблагодарить судьбу за то, что он судья оборотней, а не людей и на их территории может выбирать, как действовать — по закону или по совести!

Надеяться на то, что король признает светлейшую виновной в превышении власти бессмысленно. При дворе были родовитые династии, которые утверждали, что Ольха им напакостила, и при всех своих возможностях они не смогли призвать её к ответу. У прекрасного цветка королевства Фарн оказалось много сильных покровителей, а собственная магия, которая хоть и слаба, но универсальна, защищала её от хитроумных покушений.