— У них все деревья священные! — хмыкнул третий.

— … а один из человеческих умников решил воздействовать на этот сок магией вместе с горючей водой — и получил гибкий непромокаемый материал. Всем он хорош, но, как оказалось, ненадёжен. Только для бюрократов есть польза от поставляемого сока: в твёрдой форме он хорошо стирает карандашные записи. Ох, и мухлюют они теперь!

— Ластик? Хм, ну что ж, я поняла: ваши проекты не оправдали ожиданий. Скажите, а как люди в южных городах относятся к представителям вашего народа?

Все трое переглянулись и пожали плечами:

— Нормально. Говорю же, наших там мало — и горожане даже не понимают, что перед ними многоликие, а эльфам без разницы. Они зазнайки.

— Ясно. Оставим пока тему завода и резины, вернёмся к рождению и процветанию великой идеи. Это что-то новое? — она повернулась к Ратмиру, и он утвердительно кивнул ей, состроив крайне озабоченное лицо. — Ну-у да, конечно, иначе вы не пришли бы к судье.

— Да, госпожа. Дороги стали неспокойны. Вчера недалеко от Пограничья тоже появилась шайка, караулящая исключительно караваны людей.

Судья подался вперёд:

— Кто?!

— Так медведь Оборванное ухо наскоро сколотил ватагу и напал. Их побили, но от этого только хуже. Уж простите, госпожа, но караванщики быстро разнесут весть, что оборотни с ума посходили.

— Это же не первое нападение, так что уже поздно сожалеть, — пока говорила, заметила быстрые взгляды оборотней на Ратмира.

Лисы что-то недоговаривают… а живы ли караванщики, что подверглись нападению и вместе с лисами, и возле других городов, или они исчезли без следа? Сглотнув, решила не спрашивать. По её мнению, лисы должны были сражаться вместе с купцами, раз они шли вместе, но ситуация могла быть сложной и невозможно винить рыжих махинаторов в том, что они выжили. И всё же, не стоит поддаваться их очарованию.

— Из чьего клана Оборванное ухо? — глухо уточнил судья.

— Он сам по себе и ребят таких же гадёнышей подобрал. Сегодня, небось, к Сероглазке завалится, что на отшибе харчевню держит. Подлая и безжалостная волчица, — не преминул нажаловаться самый молодой.

Эмма одновременно с Ратмиром посмотрела на часы. В гостиной они показывали, что золотое время на исходе и вскоре начнётся власть голубых тонов, а на наручных часах Эммы была уже половина пятого.

Припозднились с обедом, и сейчас засиделись. Вон Жар уже бросил разглядывать книжки и строит из них башню. Устал. Ему бы на улицу погулять.

— Вы надолго задержитесь в Пограничье? — неожиданно спросила Эмма у рыжеватых мужчин и недоуменно оглянулась на Ратмира, потому что оборотни единым порывом отступили ещё дальше от него и даже от неё. А ещё их задорный вид сменился на пришибленный. Ну, прямо кролики, узревшие удава!

— Ну, вообще-то мы тут изрядно задержались, пора и честь знать!

— А я бы ещё погостил! Куда нам спешить? — вылез неугомонный молодой, но его затолкали обратно.

Повернувшись к Ратмиру, Эмма открыла было рот, чтобы обратиться к нему, но промедлила. Он же просил не трепать его имя при других.

— Э-э, господин судья?

Лисы прыснули, и она смутилась.

Как бы ей хотелось сейчас чувствовать, что эти хитрецы испытывают на самом деле! Их лица выражают почтение, взгляд — озорство, а поза говорит о готовности к любым сюрпризам, и, поди разбери, серьёзны ли они и какие цели преследуют на самом деле.

Не успела она продолжить, как лисы смятенно подались ближе к дверям, подальше от судьи!

Все забыли про тихо играющего малыша, а ему не понравилось, как лисья троица насмешничает, подавая скрытно за спиной какие-то знаки друг другу и, обернувшись зверем, он зарычал на них, во всю силу придавливая своей аурой.

— Ух-ты, сильный растёт волчонок! — уважительно протянул старший лис, а молодой непроизвольно оскалился, за что получил от товарища тычок в бок.

— Эмма? — довольным голосом позвал Ратмир, расслабленно развалившись в кресле и не обращая внимания на рыжих. — Вы что-то хотели?

— Ах, да! Переговорить с вами наедине. Возможно, мы смогли бы что-то предложить вашим сметливым лисам.

Судья взглядом показал троице на дверь, и те вымелись подобру-поздорову, тихо обмениваясь впечатлениями. По их мнению, судья умело воспользовался лисьими хитростями по привлечению самки и сейчас пожинал плоды.

— Никогда не думал, что самочек могут заинтересовать дела! Видели, как она вцепилась в наш заводик? Может, купит?

— Молод ты ещё! Твоя мать всегда интересуется делами и знает, кто и сколько у нас в семье зарабатывает.

— Не скажи, это другое! А наш заводик магичка не купит. Слышал же, что на неё объявила охоту белобрысая Ольха? — задумчиво заглядывая в столовую, где ещё стояли на столе блюда с едой, лис смешно наморщил нос.

— И чего наш судья связался с отмороженной герцогиней? — оглядываясь в поисках нежелательных свидетелей, молодой просочился за братом и принялся хватать нарезку.