К беседе с Ратмиром Луч приступил немного позже. Он тщательно обдумал, полученные сведения и некоторые подозреваемые отпали сами собою. Для того, чтобы сузить круг подозреваемых, он собирался поехать в город и пообщаться с людьми, которые знали Эмму.

Особенно Луча заинтересовал «дяденька артефактор». Всего лишь несколько эмоционально брошенных Жаром слов о том, что тот «ухватился за вещи мамы», «смотрел с жадностью» среди восхвалений о том, как она здорово торговалась, заставили сыщика связать с этим магом пропажу личных вещей Луны.

Ведь всё нашли, кроме плотно закрывающегося кувшина, что без магии подолгу сохраняет жидкость горячей, волшебного прямоугольника, штуки, бьющей молниями, и интересных мелочей. Это можно было бы списать на то, что украденное разошлось на городском рынке и немудрено чему-то затеряться, но только не в этом случае.

Луч довольно щёлкал пальцами, составляя очерёдность тех, к кому он завтра наведается. В основном это рутина, но отбросить малосостоятельные версии необходимо, а вот украденные вещи госпожи — это ошибка преступников. Даже удивительно, насколько тщательно было продумано похищение Луны, чтобы так глупо проколоться из-за жадности.

Поздно вечером Луч настоял на беседе с правителем и дотошно выяснял у него про дела будущие и прошлые, за которые ему могут мстить. Нельзя исключать тот шанс, что ниточки тянутся к самому судье.

Ратмир раздражался на ковыряющегося в его жизни дознавателя и одновременно испытывал к нему благодарность. Парень профильтровал все значимые случаи и оценил их с точки зрения полезности в поисках Эммы. Выявил нескольких оборотней, которые при случае ударят, и всё же исключил их из подозреваемых в похищении, сразу объяснив, почему они не смогли бы этого сделать.

Оказалось, Луч следил за жизнью многих известных альф, впрочем, как и за занимающими важные посты людьми, целенаправленно собирал сведения о преступлениях и понесённых наказаниях. Ратмир настороженно слушал, когда парень сообщал ему о том, что вся его деятельность в качестве судьи была также взята под контроль.

— Я пытался понять, как вам удаётся так быстро вычислить виновных, — немного смущаясь, оправдывался парень, — и проверял, не ошиблись ли вы.

— И как? Не ошибался?

— Нет, все приговоры были оправданы, но…

— Но?

— Были такие дела, где замешано было намного больше оборотней, но вы их оставили без наказания. В доброту вашей души, простите, не верю. И поэтому не понимаю, каким образом вы раскрываете преступления?

Ратмир угрюмо слушал рассуждения Луча и вновь вспоминал Эмму, когда она упрекала его в том, что он слишком полагается на судейское чутьё и не пытается проводить полноценное следствие. Вроде бы он тогда согласился с нею и пытался в дальнейшем любопытствовать, и ему казалось, что у него получается, но сейчас он понимал, насколько был неумел.

Достаточно побывать в цепких руках одержимого своим делом Луча — и становится неловко за свои потуги удерживать всё под контролем. Эмма была бы в восторге от способностей этого полукровки, впрочем, как и он.

И, наверное, поэтому Ратмир с гордостью следил за тем, как сидящий перед ним одарённый сопляк удивлённо смотрел на него, когда он рассказывал о том, как Эмма непредсказуемо выворачивала разные ситуации в сторону выгоды для оборотней.

— Из неё могла бы получиться потрясающая преступница! — неожиданно воскликнул Луч. — Я не уверен, что смог бы просчитать её!

Этого Ратмир не ожидал, а потому чуть не придушил молодого дознавателя, но наглеца спасли увесистые удары в двери особняка. За проведённой беседой-допросом незаметно осталась позади ночь и утренние лучи гомоном птиц заявляли свои права на новый день.

Экономка в это время ещё только просыпалась и ей неловко будет неловко встречать посторонних в домашнем.

Поэтому Ратмир, не церемонясь, выставил Луча из кабинета и сам пошёл открывать двери. Каждый раз у него в душе теплилась надежда, что именно в такой неурочный час он получит весть о том, где находится любимая.

У дверей стоял один из островитян и держал в руке маленькую свёрнутую бумажку.

— Птица пролетала и выпустила из лап деревяшку, а к ней была примотана записка, — отчитался страж, — ну, я сразу стучать.

— Птица магическая?

— Нет, из наших лесов. Таких тренируют на землях Тая.

Нетерпеливо развернув бумажку, Ратмир быстро прочитал, с рыком отбросив послание и трансформировался, чтобы в следующий миг скрыться в дебрях леса.

Островитянин мгновенно сменил обличье, завыл и ринулся следом. Только Луч, послушав, как призывный вой распространяется всё дальше и дальше, спокойно взял в руки отброшенную записку и прочитал: